Загул - Олег Зайончковский

«Абсурд!.. Попал пальцем в небо!.. Ахинеально!..»

Вероятно, Нефедов сказал что-то вслух, потому что из травы неподалеку высунулась чья-то голова, покрытая носовым платком. Но возмущение Игоря было объяснимо. Таинственный последний роман классика оказался и не роман вовсе, а какой-то футуристический памфлет, читать который с высоты исторического знания было невыносимо.

«По вине тупого и косного правительства, – писал Почечуев, – Россия проиграла две большие войны – одну на востоке, другую на западе. Границы распавшейся империи сделались прозрачными. Победители на специально созванной конференции учредили объединенную Восточно-западную коммерческую компанию. Задача ее была проложить чрез сибирские болота железную двухколейную дорогу для беспрепятственного сообщения товаров между Европой и Азией. Русским же конференция определила для прокорма малую транзитную толику – чтобы от голода не партизанили, не свинчивали с рельсов гаек и другой беды не чинили».

– Это даже не смешно… – пробормотал Нефедов. – Сидел старик под дубом, сидел – и сбрендил.

«Аборигены, то есть русские и другие коренные народы, обрадовались поражению в войне, потому что с той поры были освобождены от податей и службы в армии. Большей частью они ушли в леса, а меньшею остались прислуживать у Дороги, строительство которой шло с двух сторон полным ходом. Самым толковым из этих оставшихся доверены были ручные молоты, и они влились во всесветный работный интернационал, так что скоро их было уже не отличить от негров, китайцев и поляков. Те же, кто ушел, не пожелавши служить иноземцам, стали разводить огороды и зажили простой жизнью. Однако они не совсем отказались от благ цивилизации, которые несла с собой Дорога. Ночами эти русские подворовывали из проходящих составов, и татьба сия обеспечивала хозяйствам их весомый приварок.

Но, невзирая на некоторую убыль товара в пути, Восточно-западная торговая компания процветала. Железную дорогу, пронизавшую бывшую Российскую империю, иностранные газеты (а других теперь не было) величали новым Шелковым путем. Красноречивейшие из журналистов сравнивали нескончаемый товаропоток с живительными водами Нила, в пойме коего некогда благоденствовало Египетское царство. Вдоль Дороги по обеим ее сторонам возводились большие и малые промышленные города, между которыми протянуты были телеграфные проволоки. Брега великих сибирских рек соединили чугунные громовержущие мосты. Но не только товары, а и тысячи людей не встречали препятствий, пересекая континент, независимо от чинов, званий, подданства, цвета кожи и иных различий. На станциях поезда объявлялись на четырех языках; здесь дамы щеголяли в самых немыслимых нарядах – от кимоно до арабских шальвар, а в буфетах даже ночью можно было откушать японскую рисовую котлетку и запить ее свежим баварским пивом.

Совсем иначе жизнь протекала в селеньях удалившихся аборигенов. Как я уже сказал, насущные нужды свои они утоляли с помощью огородного земледелия, а также дорожной ренты, что с вышеупомянутым невольным прибавлением платила им Восточно-западная компания. Таким образом у них оставалось много свободного времени, которое они посвящали уженью рыбы в реках и философским размышлениям».

Далее в почечуевской рукописи шли страницы, посвященные сельскому быту и русской природе. Получалось, что тот и другая после катастрофы мало переменились, но только крестьяне отчего-то принялись философствовать.

«А местами он пишет неплохо», – отметил про себя Нефедов. Ему вдруг живо представились картофельные деревеньки в окрестностях Почечуева, и луга, и парк над речкой, где гуляли они с Надей еще до того, как она устроилась на работу в музей. Раз или два они даже брали с собой удочки, но ничего не поймали. Все-таки в те годы им было не до рыбы, как, впрочем, и не до философских размышлений.