Господин с кошкой - Денис Драгунский

Amor Sacro e Amor Profano

Есть знаменитая картина Тициана «Любовь Земная и Любовь Небесная». Интересно, что Небесная Любовь — обнаженная, а Земная — одета в платье. Только цвет оборки у одетой и цвет ленты у обнаженной объединяет их. А также очень похожие лица. Я бы даже сказал — одно лицо.

Настоящая (она же Большая) любовь похожа на родину эмигрантов. Она всегда была. Она есть кусок прошлого, который носят на груди в заветных ладанках и о котором сочиняют стихи навзрыд. Нужна разлука: без нее нет ни любви, ни родины. Родина здесь и сейчас — это пошлый пыльный городок, работа-зарплата. Любовь здесь и сейчас — комок быта и секса, привычки и злости, вечной привязанности и вечного недовольства судьбой. Зато потом — потом-потом потом! — это становится Любовью (или Родиной). С очень-очень Большой Буквы.

Но это слишком трагично.

Как я назову свое переживание — мое дело. Имею право. Конечно, по поводу моего чувства кто-то другой (третья сторона, как говорят юристы) может чувствовать по-своему. И тоже будет в своем праве. Но поглядите: в петровском воинском уставе сказано: «Солдат есть имя общее, знаменитое. Солдатом называется первейший генерал и последний рядовой». То же — без долгих рассуждательств — я скажу и о любви. Все ее проявления — и самые легкие и нежные, безответственно детские и радостные, взрослые, глубокомногосторонние и серьезные, и самые трагичные, и реализованные, и нет, и утонченный секс и грубая духовность, и что вы только хотите, включая полнейшую дрянь и грязь, — это все она, она, она. Эрос. Который, по меткой записи тов. Сталина на книжке М. Горького, побеждает Танатос.

Почему? По трем причинам. Первая, общефилософская. Любовь существует в своих проявлениях, и никак иначе. Другого способа пока не придумано. Хоть я и любитель Платона, мне слабо верится, что где-то там, в занебесье идеалов, полощется Большая Любовь Как Таковая и ею можно полюбоваться и использовать ее как мерку.

Вторая причина скорее гуманитарная, правозащитная. Если человек считает свои чувства любовью — значит, так тому и быть. Нельзя человеку в этом отказать. Мне жалко блудниц и блудников, что любовь повернулась к ним (или они ее развернули к себе) вот этакой стороной. Но они любили. Хоть часочек. Бог любви и над ними простер свои крыла — ну, а какое перышко из этих крыл выпало, это уж как получилось…

И наконец. Хороши бы мы были, если бы говорили себе: то, что сейчас переживаю, мое стремление и восторг, мое желание и моя нежность — это не любовь, это гормональные процессы плюс культурная коррекция. Мне так не нравится.