Окна во двор - Денис Драгунский

Предыдущие пять рассказов — про арестованного взяточника — я давал читать разным людям. И меня изумила одна вещь.

Но не то, о чем вы, может быть, подумали.

Вовсе не то, что некоторым моим друзьям и читателям рассказанная история показалась натянутой, измышленной, неправдоподобной и т. п.

Не в том дело.

А дело в том, что некоторые читатели отказывают участникам этой истории в праве размышлять и переживать. Метаться, тосковать, приходить в отчаяние. То есть совершать простые человеческие душевно-умственные действия.

При этом сами себе они не запрещают таких переживаний и мыслей.

Оно и понятно: мы — честные люди. Люди! Они — воры. Взяточники, коррупционеры. Несложные машинки, действующие по принципу «дай-возьми».

Поэтому арестованный взяточник должен думать об адвокате и о тайных счетах, а вовсе не о причинах постигшей его катастрофы. И уж конечно, он в принципе не может тосковать по прохладному мартовскому ветру, по свободе.

Поэтому сын арестованного взяточника должен думать о том же самом (скоро ли отмажется папашка, придется ли раскупоривать кубышку, на кого записана вилла в Испании) — и ни о чем другом.

Почему? Да потому, что у этих господ нет и не может быть человеческих чувств. Даже таких простых, как страдание, растерянность, жгучая обида.

Вот это мнение — самое огорчительное.

Но не потому, что я так уж сильно жалею взяточников и их детей.

Пусть они будут наказаны, пусть у них заберут все наворованное и принудят их к скромной жизни.

Однако я уверен, что они — тоже люди. Им тоже бывает больно, тоскливо, горько, отчаянно, страшно.

Дегуманизировать плохих людей — очень опасно.

Не для них, зажравшихся воров, опасно, а для нас — обычных честных людей.

Если мы кого-то считаем «нелюдями», не способными на человеческие чувства и мысли, — мы тем самым допускаем, что кто-то будет точно так же дегуманизировать нас. Говорить, думать и писать: «Да ладно вам романтику разводить! О чем этот нищеброд вообще может думать? Что он вообще чувствует? Ему бы стольник сшибить и пивка попить».

Дегуманизация — заразная болезнь, смертельный недуг общества, уж простите за такую патетику. В самом лучшем случае она ведет к фатальному разъединению людей. В худшем — к расстрелам по квоте.

«Ага! — возразят мне. — Но ведь они, зажравшиеся воры, первыми начали! Это они не считают нас за людей, это мы для них быдло, население, электорат, лохи и нищеброды».

Возможно.

Тем более не надо брать с них дурной пример.