Кто угрожает России? Вызовы будущего - Антон Первушин

Впрочем, планы Росатома по скорейшему введению в эксплуатацию новых энергоблоков и остановке старых могут быть сорваны – на этот раз из-за мирового экономического кризиса. По крайней мере, глава Росатома Сергей Кириенко прямо заявил: «В ближайшие годы с первых лет мы планировали по два блока в год, теперь у нас скорректированная программа – по одному энергоблоку в год в ближайшие несколько лет».

Наверное, экологи и противники атомной энергетики могут радоваться: чем меньше АЭС на карте страны, тем лучше для природы. Однако не всё так просто. Ведь глубокое продуманное развитие атомной энергетики способствует появлению новых, более свершенных, систем, а извлекаемая за счет продажи электроэнергии прибыль позволяет финансировать фундаментальные исследования в этой области и подготовку высококвалифицированных кадров.

К примеру, в настоящее время разрабатывается очень интересный российско-американский проект гелиевой атомной станции ГТ-МГР, в которой теплоносителем служит не вода, а гелий, что позволяет еще больше повысить безопасность и значительно снизить тепловые потери. Топливо для станции – это оксид и карбид урана или оксид плутония, выполненные в виде шариков диаметром всего 0,2 миллиметра и покрытые несколькими слоями различной термостойкой керамики. Шарики «насыпаются» в стержни, те формируют сборку, и так далее. Физические (масса конструкции, условия протекания реакции) и геометрические параметры реактора таковы, что при любом развитии событий, даже полной потере теплоносителя, эти шарики не расплавятся. Поскольку ГТ-МГР может потреблять не только уран, но и оружейный плутоний, такие АЭС становятся идеальным устройством по его утилизации. Согласно Энергетической стратегии, сооружение головной АЭС ГТ-МГР и установки по производству топлива для нее на Сибирском химическом комбинате (город Северск, Томская область) будет завершено к 2010 году, а к 2012–2015 годам предполагается ввести в эксплуатацию первую четырехмодульную АЭС ГТ-МГР. Станут ли эти планы реальностью? Или снова будут отодвинуты на несколько лет?..

* * *

Если мы откажемся от атомной энергетики по причине недостатка финансирования или из боязни повторения Чернобыльской аварии, то раньше или позже перед нами встанет другая и очень серьезная проблема: что делать с отработанным топливом и старыми АЭС? Сохранность могильников радиоактивных отходов на протяжении десятилетий – это отдельная непростая задача, решение которой требует наличия соответствующих технологий, высокой культуры персонала и опять же значительного финансирования.

Если же всё пустить на самотек, мы придем к ситуации, которая окажется пострашнее чернобыльской.

Мрачным примером здесь может служить взрыв газопровода на западе Москвы (в районе дома 46 по Большой Очаковской улице), произошедший в ночь с 9 на 10 мая 2009 года. Москвичам тогда просто повезло – газ воспламенился почти сразу же после прорыва трубы, а ведь он мог скопиться в облако и рвануть позже. Объемный взрыв большой мощности почти наверняка разрушил бы многие здания поблизости, в том числе и пострадавшее сильнее остальных здание Научно-исследовательского физико-химического института имени Карпова. Между прочим, в лабораториях этого НИИ хранились различные радиоактивные вещества.

«Самого неприятного нам удалось избежать, – заверяет генеральный директор института Алексей Алякин. – В лабораториях были легковоспламеняющиеся жидкости, баллоны с газом, но наши специалисты вовремя проконсультировали пожарных, как их лучше тушить – порошком или водой, поэтому серьезных последствий не было. Были в здании на Озерной улице и радиоактивные вещества. Да, должен признаться, угроза локального радиоактивного заражения была. Но сразу хочу отметить, что в самом худшем случае радиация не распространилась бы за пределы здания института – максимальный радиус заражения составил бы не больше 50 метров».

Представьте, что началось бы в Москве, если бы здание НИИ выгорело полностью, а в прессу просочились бы слухи о том, что в воздух попали радиоактивные изотопы!..

Причиной аварии, которая могла обернуться масштабной катастрофой, стали ошибки в прокладке трубы, допущенные в начале 1980-х годов, и нарушения в ходе ремонта газопровода в 1996 году, когда на трубе была обнаружена первая трещина. Сколько подобных «мин замедленного действия» заложено сейчас по всей России, не может сказать никто. И никто не может гарантировать, что крупная техногенная авария не произойдет в непосредственной близости от старой АЭС или хранилища радиоактивных отходов.

Желаем мы этого или нет, но нам придется поддерживать определенный уровень технологической культуры, невзирая на кризисы и рыночную конъюнктуру, – иначе придется расплачиваться не деньгами, а жизнями людей и выселенными городами.