Куриный бульон для души. Прощение исцеляет. 101 теплая история о том, как оставить прошлое и начать двигаться вперед - Эми Ньюмарк

Карнеги-холл мы покинули, когда на улице уже стемнело. В воздухе пахло тополиными почками и мокрым асфальтом. Мы доехали до вокзала, сели в наш поезд, идущий до нашего пригорода, и отправились домой…

Но, к сожалению, тот вечер, начавшийся так прекрасно, имел тяжелое завершение.

В поезде, пока мы ехали, у тебя случился приступ. Это были первые тревожные аккорды твоей тяжелой, затяжной болезни, которая свела тебя в могилу. Всю дорогу ты сдерживал стоны, пытаясь справиться с болью. А я ничем не могла помочь. Только смотрела на твои мучения – это было тяжело. Сейчас, когда я пишу это письмо, я словно бы снова слышу твои стоны…

Когда мы добрались до дома, ты принял какое-то лекарство, и оно временно помогло. Но уже через неделю случился новый приступ, еще более сильный. Он настиг тебя в ванной – ты упал прямо в душевой кабине, ударившись головой о стеклянную дверь. Мы обнаружили тебя лежащим на полу без сознания…

Несколько последних лет своей жизни ты особенно тяжело боролся с болезнью. Эта битва тебя измотала. Но я уверена, что все могло быть по-другому. Твоя болезнь не пришла бы к тебе, если бы ты не раздражался на те обстоятельства жизни, которые то и дело выбивали тебя из колеи.

Теперь я знаю и понимаю, почему ты выбрал жить в низких вибрациях гнева, разочарования, печали, депрессии и неудовлетворенности. Это был вагнеровский мотив твоей жизни – нереализованный дар, неисполненное обещание, растраченный талант.

Я прощаю тебя за это. Прощаю за боль, которую ты причинил сам себе. И прощаю за боль, которую ты причинял нам, членам твоей семьи.

Но и ты прости нас. Прости меня за то, что я вторглась в твою жизнь, вынудив тебя отказаться от призвания, и тебе пришлось зарабатывать деньги на ненавистной работе, а твои усилия при этом не были оценены по достоинству. Прости меня за то, что тебе пришлось свернуть с твоего истинного пути, и ты был вынужден размениваться на рутинные, скучные дела, вместо того чтобы делать карьеру в музыке, которую ты так любил.

Теперь я осознаю, скольким вещам научилась, благодаря тебе.

Я научилась твоей силе и стойкости, твоей мощи и страсти, твоей любви к музыке. И хотя сама я сейчас не играю, я каждый день что-нибудь слушаю. Любовь к музыке – это твой бесценный дар, доставшийся мне в наследство.

Я люблю все, чем я занимаюсь. Я вкладываю страсть в каждое свое увлечение, в каждый творческий проект, в каждое новое произведение, которое пишу. Эта страсть наполняет меня силой, энергией и вдохновением – каждое утро, просыпаясь, я чувствую в себе радость творчества.

Я училась у тебя ответственности и настойчивости. Да, это ты показал мне пример того, как тщательно надо выполнять работу и доводить ее до конца (даже если кто-то из коллег тебя разочаровывает). Я стремлюсь к совершенству, как и ты. Да, это правда, я замечаю в себе перфекционизм, который был свойственен и тебе. И это качество мне помогает, когда я редактирую свои работы и скрупулезно проверяю каждый факт, каждую деталь, каждый знак препинания, прежде чем отдать свое новое творение в печать. Я оставляю горы черновиков и выбираю только самые лучшие свои идеи. По крайней мере, на сегодняшний день я сохраняю именно такой подход к работе.

Я, как и ты, не люблю бездельников и халтурщиков и требую полной отдачи от тех, с кем работаю.

Как и ты, я ценю качество и оригинальность – и выбираю лучшее, будь то музыкальные инструменты, машины или люди. Я не соглашаюсь на подделку.

Я научилась твоей безжалостной честности и смело задаю вопросы, если хочу докопаться до истины.

Пап… ты мог бы быть лучшим отцом на свете! Как бы я хотела познакомиться с тобой ближе. Я бы хотела дружить с тобой…

Я люблю тебя. И прощаю за все».

Я писала это письмо в течение часа, не замечая ни того, что нахожусь в душной комнате, наполненной чужими людьми, не замечая того, что сижу на жестком, неудобном стуле, не замечая того, что слезы текут по моим щекам и я забываю их вытирать… Я была один на один со своим отцом. Этот откровенный разговор, которого при его жизни не случилось, был важен для нас двоих. И когда он был окончен, броня негодования и невыраженной печали, сковывающей мое сердце, разбилась. Во мне проснулась любовь.

Вытерев слезы и сложив письмо, я почувствовала облегчение и огромную благодарность за всё чему научилась у отца. И я была благодарна себе за то, что наконец-то осмелилась на этот откровенный разговор.