Мечта футболистки - Ирина Мазаева

А потом в дверь позвонили…

– Мы кого-то еще ждем? – спросила Танчик.

Лиса развела руками в недоумении.

– Я открою! – крикнула Лариса, которая была в прихожей.

Лиса расставила стаканы, прислушалась и направилась к входной двери. В прихожей, сияя и благоухая, стояла… Филимонова.

– Яна? – удивилась именинница, которая совсем не ожидала увидеть у себя первую красавицу.

Та же, как ни в чем не бывало, разделась и вытащила из сумочки маленькую коробочку:

– С днем рождения!

В Лисе боролись два желания: первое – немедленно выгнать незваную гостью, второе – как того требовали законы гостеприимства, сделать вид, что все хорошо, и принять подарок. Она, что называется, «зависла».

– Гони ты ее, – шепотом посоветовала Танчик. – Это ведь твой дом, и только ты вправе решать, кого пускать, а кого нет.

Лиса уже рот открыла, подбирая слова, чтобы выпроводить Филимонову, как…

– Яна, проходи! – вперед неожиданно вышел Морозов и, как радушный хозяин, показал гостье на дверь в Лисину комнату. – Какая неожиданность! Но мы тебе рады.

Филимонова тут же мимо растерявшейся Лисы шмыгнула к столу, сунув ей, пробегая, в руки коробочку.

– Леша… – обратилась было к Морозову Лиса.

Но тот моментально сгреб ее в охапку:

– Не будь букой. Что тебе, жалко, что ли?

У Лисы моментально испортилось настроение, но как исправить ситуацию, чтобы не спровоцировать скандал, она не знала. Поэтому ей ничего не осталось, как нацепить на лицо радушную улыбку и пригласить всех к столу.

Сначала все заговорили о школе. А потом гитаристы группы «Рога и копыта» рассказали о себе и о своей музыке и взялись за гитары, которые предусмотрительно захватили с собой. Они пели свои песни и песни русского рока. Только Лисе было не до них…

Филимонова – вот кто раздражал ее и не давал наслаждаться праздником! Красавица не позволяла Лисе расслабиться ни на минуту: она то пыталась похозяйничать за столом, то пристроиться к Морозову. Саму же Лису Филимонова старательно не замечала, как будто это и не был ее день рождения! Все ее подозрения тут же вспыхнули с новой силой: первая красавица собиралась, нет, старательно уводила у нее Морозова прямо в ее праздник! В конце концов Лиса не выдержала и вытащила в коридор Танчика, чтобы излить свою злость:

– Нет, ну ты видишь, что происходит?! Чего она вообще приперлась?! Кто ее звал?! Это ведь мой день рождения, мой! А она строит глазки моему Морозову в мой день рождения!

– Выгони ее, – посоветовала Танчик.

– Как?!

– Я не знаю. Надо придумать.

– Ой, какая романтическая песня. Это же «Белая гвардия»! – И Лиса подпела музыкантам: – Белая гвардия, белый снег, белая музыка революции, белая женщина, нервный смех, белого платья слегка коснуться… – А потом взвыла: – Я так хочу потанцевать с Морозовым! А тут эта Филимонова!

– Так и потанцуй с ним. Что тебе Янка? Если не можешь выгнать, веди себя так, как будто ее нет, – посоветовала Танчик.

– Я не могу. Почему-то…

– Почему?

– Я не знаю. Танчик, милая, придумай что-нибудь! Уведи куда-нибудь эту Филимонову! Я не знаю, пошли ее за хлебом. А потом мы ее не пустим. А я пока станцую с Морозовым. Сделай что-нибудь, а? – взмолилась Лиса.

– Ну ты, Ежик Женя, озадачила…

В комнате раздался взрыв смеха, музыканты заиграли другую песню.

– «Ария»? – прислушалась Танчик.

– Да какая разница! Понимаешь, у меня такое ощущение, что сегодня должно произойти что-то очень важное. В моей жизни. Между мной и Морозовым. Он мне должен в чем-нибудь признаться. Предложить стать его девушкой. Официально. Не знаю. Что-то должно случиться. Я это чувствую. Кругом знаки. Я ведь почувствовала: он придет с красными розами. Веришь, я как будто знала это! И он пришел. И что-то, наконец, должно решиться. Ведь ты права, какие-то у нас отношения… не такие. А я хочу ясности. Чтобы он поверил в меня. В футбол. Чтобы мы наконец-то поговорили об этом. Я так волнуюсь, Танчик, – призналась Лиса, а потом спросила: – А ты веришь в знаки?

– Как бы тебе сказать… Понимаешь, я, наверное, большая реалистка, чем ты… А ты – мистик… – замявшись, ответила та.

– То есть не веришь? Но ведь они есть!

– Ну какие знаки? Что может быть ожидаемее и банальнее парня с красными розами на дне рождения у девушки?

– Ну и не верь! Ну и ладно! – почему-то еще больше разволновалась Лиса. – Тогда просто помоги мне. Сделай что-нибудь, чтобы мы с Морозовым остались одни, без Филимоновой, которая от него ни на шаг не отходит…

– Да почему я-то все время должна устраивать ваши отношения! Я…

Не понятно, что хотела дальше сказать Танчик, как из комнаты вдруг ясно донеслось:

– Ты – краб-сваха.

Там продолжали петь.

– Что? – не поняла та.

Подруги переглянулись.

– Ты тоже это услышала? – уточнила Лиса. – Ты – «краб-сваха»?

– Я не краб-сваха! – рассмеялась Танчик. – Что-то я не помню у «Арии» песню про краба-сваху.

Лиса хотела было ответить, как из комнаты снова донеслись несколько голосов, старательно выводящих: «Ты – краб-сваха!»

Подружки теперь уже хором рассмеялись.

– Интересно, а как выглядит краб-сваха? Представляешь, свадьба идет, а за столом, на самом почетном месте, сидит краб-сваха, благодаря которому молодые нашли друг друга, – начала фантазировать Танчик.

– И клешней поднимает тост «За молодых!», – подхватила Лиса, почти истерично хохоча: напряжение, копившееся весь вечер, вылилось в смехе, – ей стало значительно легче.

– Ладно, раз уж я – краб-сваха, пойду попробую куда-нибудь увести Филимонову, – отсмеявшись, сказала Танчик и добавила: – До меня дошло. Это песня не «Краб-сваха», а «Раб страха». Это «Ария», их древний альбом «Игра с огнем».

– Тогда почему они два раза спели «краб-сваха»? – не поняла Лиса.

– Это был знак .

Лиса не заметила, как и куда увела Танчик Филимонову, да ей это было и не важно. Она снова попросила музыкантов сыграть песню «Белая гвардия» одноименной группы и предложила всем:

– Давайте танцевать!

Ее охотно поддержали. Только танцевать пришлось в коридоре, потому что все пары в ее комнате не поместились. Морозов прижимал к себе Лису, а она прижимала к себе Морозова, потихоньку успокаиваясь. «Это мой день рождения, и я не буду думать ни о какой Филимоновой, не буду, не буду», – убеждала себя Лиса, и неприятные мысли оставили ее.

Потом еще танцевали, пели, ели и говорили. И в конце концов, как и следовало ожидать, заговорили о футболе. Лиса радостно включилась в разговор, но… но быстро заметила, что Морозов откровенно скучает и злится. Она сначала испугалась, а потом… Потом решила: момент настал. Настал тот момент, когда надо было поговорить с Лешей о футболе. О том, что она жить не может без этой игры. О том, что она тренируется и собирается стать великой футболисткой. О том, что ей нужны его поддержка и понимание. Лиса позвала Морозова на балкон.