Святые грешники - Александр Лапин

Куда там!..

И вот сегодня, вспомнив это, Амантай Турекул все равно решил съездить к ней. Благо хитрая бестия позвонила сама. Он быстро собрался и через полчаса уже звонил в дверь маленькой, но уютной квартирки, которую снимал для нее.

* * *

Не зря все эти годы изучал он тибетское искусство любви и познавал даосские практики. Нет для него тайн ни в своем, ни в ее теле.

«Ну, так какая же у тебя кривизна? — думает он, входя в нее со всей мощью и энергией. — Рано или поздно, но я добьюсь своего. Ты будешь не только хотеть, но и полюбишь меня!»

Но дело не заладилось и сегодня.

Он чувствовал это по тому, как торопливо она начала постанывать, как поспешила с вопросом: «Тебе хорошо?» Да и еще по десятку признаков он видел, что она притворяется и хочет только одного, чтобы он поскорее закончил и оставил ее в покое.

Но его такой секс не устраивал. И он снова и снова делал попытки разжечь ее, применял все свое мастерство, стараясь лаской и нежностью разбудить в ней желание.

Многому он научился за годы непрестанных трудов. Неутомимым и могучим казался он своим женам. А все потому, что применял когда-то тайную, а теперь заново открытую технику китайцев-даосов. И главное в ней — это умение довести партнершу до оргазма, не теряя контроля над собою.

Снова вошел. Толчок за толчком. Еще, еще. Он уже ощутил, что сейчас «улетит» и эксперимент закончится фиаско.

Надо остановиться. Тяжело. Но нужно. Достал свой «нефритовый молот». И несколько секунд подержал его на весу. Эрекция спала.

И снова в бой. Так повторилось два раза. Состояние напряжения стабилизировалось, и теперь он мог экспериментировать.

Он применил давно опробованный и доказавший свою эффективность метод. Сделал семь коротких, дразнящих толчков. А затем восьмой — глубокий, сильный. Судя по тому, как глубоко она задышала, он понял, что ей понравилось. И так несколько раз. И снова он приблизился «к краю» — опять перерыв.

Вздохнул, успокоился, начал совмещать свою серию с новым приемом — «возничий разворачивает коней». Начал работать тазом, прижимая юйхэн — «нефритовый молот» — то к одной, то к другой стороне юймэнь.

«Любят эти китайцы придумывать разные красивые названия своим действиям, — думал он по ходу дела. — Даже глубину толчков описывают в поэтических терминах — «струна лютни», «зубцы водяного каштана».

Теперь он несколько раз ударил по «струне», а затем направился прямиком к «северному полюсу». То есть, говоря современным языком, вошел до самого упора.

И вдруг до него донесся ее тихий шепот:

— Ильдар!

В эту секунду Амантай понял, что она сейчас даже и не с ним. А закрыв глаза, представляет какого-то неведомого Ильдара. Может быть, даже того, кто ее изнасиловал. Или того, к кому она собиралась сбежать от него.

Мгновенно вспомнил все Амантай Турекул. И ту историю в Турции. И ее бесконечную ложь. И прямо-таки вскипел от злобы и ревности: «Я тут с нею вожусь, пытаюсь сделать ей приятное. А эта тварь еще и…» — додумать он не успел. Руки сами рывком перевернули ее. И схватили сзади за длинные волосы. Амантай намотал их на кулак. В порыве одновременной страсти и ненависти рванул их к себе так, что голова ее запрокинулась и она закричала от боли. Но он уже не обратил на это внимания, «пришпорив коня», навалился сзади и начал иметь ее, что было мочи! Пёр и пёр изо всех сил…

И вместо того, чтобы извернуться и попытаться выскочить из-под него, она вдруг быстро-быстро лихорадочно начала работать бедрами. Эта скачка все набирала и набирала темп. Теперь Амантай сверху видел ее тонюсенькую талию, широкие белые бедра и качающиеся в такт волосы. От этого зрелища его охватил просто какой-то дикий, звериный восторг. Распирала сила. И радость.

В ту секунду, когда он уже изнемог от этой скачки и готов был сдаться, что-то произошло с этим роскошным телом. Будто взрыв. Оно завибрировало под ним. Движения внезапно прекратились. Женщина застонала. Тяжело задышала сквозь зубы. И опала, опустилась, легла ничком на широченную кровать. «Как осенний лист на белый снег».

Изможденный и мокрый, он лег на нее, думая: «Ну, теперь переругаемся. Точно!» И отпустил ее закрученные на кулак волосы.

Но она неожиданно повернула голову набок и благодарно чмокнула его в губы. В эту же секунду он увидел ее счастливые, смеющиеся глаза.

«Так вот оно что! — подумал довольный Амантай. — Она хотела, чтобы ее изнасиловали! Она искала этого. Поэтому и таскалась по барам. Флиртовала с торговцами… Искала приключений. А я-то дурак. Все к ней с нежностью. С лаской. Жалел. Прав, тысячу раз прав пророк Мухаммед (да благословит его Господь и приветствует). Женщина подобна ребру. Всегда есть кривизна. И не надо ее исправлять. Лучше приспособиться к ней. И использовать на радость».

Пока он собирался и одевался, она сидела на кровати голая. Улыбалась растерянно и одновременно радостно. А потом шепнула ему при прощании:

— А я-то про себя называла вас дедушкой!