Поцелуй меня первым - Лотти Могач

Сегодня в коммуне устроили День массажа. Я по обыкновению обходила лагерь и на каждом шагу встречала простершихся на животе мужчин и женщин. Они лежали неподвижно, как трупы, под молчаливым натиском рук, растирающих загорелые тела. Сама я иногда массировала маме ступни или кисти рук, но массаж всего тела видела впервые. Зрелище меня смутило. Вдобавок те, кого сосредоточенно месили сидевшие сверху – прямо на ягодицах – массажисты, оказались прижаты к земле, так что лица не разобрать, пока не подойдешь поближе.

В конечном счете я убедилась, что «новеньких» среди них не было. Все обитатели коммуны не раз видели фотографию Тессы. После обеда в лагерь медленно вкатился оранжевый фургон. В нем приехали трое парней из Франции. Они никогда прежде не бывали в коммуне, но я все равно показала им фотографию. «Non, увы», – был их ответ, а один добавил: «Mais, tres belle». Французский я учила в школе, так что все поняла: очень красивая. Лицо парня покрывала угревая сыпь, мелкие воспаленные вулканы усыпали лоб, нос, щеки, спускались на шею и голую грудь, где терялись среди густой растительности. Я представила себе, как сыпь, будто лава, сантиметр за сантиметром, ползет вниз по его телу, оставляя чистой только кожу на ступнях. Меня передернуло, и я задалась вопросом, каково было знать, что его самого никто и никогда не назовет «tres belle».

Вид парня напомнил мне о собственной внешности. Я вернулась к палатке, одолжила у Энни зеркало и едва не вскрикнула от шока: кожа стала темно-розовой, как земляничное мороженое, хотя я сидела в тени практически целыми днями. Должно быть, я обгорела во время вчерашней вылазки в город. Энни принесла крем из какого-то алое вера и намазала мне нос и щеки, расхваливая его «целебные свойства», но без интернета я не могу убедиться в правдивости этого утверждения.

– Глупышка! – покачала головой Энни. – С такой светлой кожей тебе нужен крем с максимальной защитой от солнца! Неужели мама не объясняла?

Я довела до ее сведения, что, живя в Кентиш-тауне и редко выходя из дома, не испытывала в этом необходимости.

* * *

Я ничего не говорю о роли Адриана на подготовительном этапе проекта. В сущности, Адриан не принимал в этом никакого участия, даже самого незначительного, на которое я рассчитывала. Проходили дни и недели, а составленные мной отчеты с исчерпывающей информацией – о ходе проекта, состоянии Тессы, и так далее – оставались невостребованными.

Спустя две недели после начала проекта от Адриана не поступило никаких вестей, и я стала склоняться к мысли, что, возможно, это своего рода проверка на инициативность, и я первой должна написать ему. Я подготовила отчет о проделанной работе и хотела его отправить, однако сообразила, что не знаю куда. В парке Адриан предупредил меня о том, что о проекте опасно упоминать на форуме, даже в личных сообщениях: некоторые из пользователей – опытные хакеры, настолько увлеченные идеями сайта, что в попытке проникнуть в ход мыслей Адриана не остановятся и перед взломом его почтового ящика. Однако других способов связи с ним, даже его телефона, у меня не было.

Я попыталась найти его на «Фейсбуке», но, как и ожидалось, безрезультатно: ни одного пользователя с таким именем не оказалось. Пришлось отправить тщательно сформулированное личное сообщение на «Красной таблетке».

«Адриан!

Скажи, пожалуйста, требуется ли от меня информация о ходе проекта.

Лейла»

Через семь с половиной часов пришел ответ:

«Я в тебя верю. Не сомневаюсь, что у тебя все под контролем. ЛС – плохая идея».

Как я уже сказала, меня озадачило нежелание Адриана вникать в подробности проекта, зато порадовала его уверенность в моей способности самостоятельно довести дело до конца. И все-таки прежнее молчание было нарушено: впредь по средам Адриан присылал мне ЛС с емкой, воодушевляющей цитатой без какого-либо контекста и без упоминания о проекте. «Действительно великий дух парит одиноко, как орел в вышине», или «У каждого есть жизнь, но немногие имеют представление о ней».

Конечно, каждый день я «видела» Адриана на форумах «Красной таблетки». Как мы и договорились, я продолжала ежедневно там появляться, оставляя проходные комментарии к наиболее обсуждаемым на тот момент темам. Однако я, погруженная в мысли о проекте, чувствовала себя отгороженной от жизни форума, от рассуждений на отвлеченные темы.

Странное ощущение охватывало меня и при мысли о нашем секрете, а также о подробностях личной жизни Адриана, неизвестных посетителям форума, с которыми он общался. К примеру, в обсуждении лекции о детской ревности Адриан упомянул о своей «сестре». Но я-то знала, что у него нет ни сестер, ни братьев: тогда, в Хэмпстед-Хите, он сам мне об этом сказал. Очевидно, «сестра» ему понадобилась для того, чтобы лучше проиллюстрировать свою мысль, но пользователи наверняка приняли это за чистую монету. От волнующей мысли, что из всех посетителей сайта только я одна знала правду, мне стало немного не по себе. И все же я понимала: сейчас не время поддаваться эмоциям. Ради проекта необходимо взять себя в руки и сохранять ясную голову.

Мое номинальное присутствие на форуме объяснялось и более прозаично: катастрофически не хватало времени, особенно в последние недели подготовки. Часто работа над проектом занимала весь день, а ведь еще приходилось составлять отчеты для Дамиана, поскольку предполагалось, что свои сто семнадцать фунтов я начну получать только после «увольнения» Тессы.

Весь следующий месяц я провела взаперти, сидя за ноутбуком в тени ресторанной вывески по восемнадцать, а то и по двадцать часов в сутки. Надо признаться, с приближением четырнадцатого апреля меня охватывало смятение, несвойственное мне прежде. Я поняла, что мне никогда не узнать всех подробностей жизни Тессы, как никогда не вычерпать бездонный колодец. А потом вдруг начинало казаться, что это не имеет большого значения. Мне не нужны тонны информации, чтобы убедительно сыграть роль Тессы: люди в основном заботятся о себе и не так уж сильно переживают за остальных, даже за близких друзей. Еще через минуту я с ужасом осознавала, что совершенно не готова, и меня разоблачат в первый же день. Я металась между этими двумя состояниями, как будто внутри меня поворачивали регулятор громкости, сперва убавляя, а потом выкручивая звук на полную катушку.