Самое время для новой жизни - Джонатан Троппер

Мистеру Джорджу Бернарду от доктора Сэмюеля Рихтера, больница Маунт-Синай

4 октября 1998 года

Пожалуйста, срочно свяжитесь со мной. Элисон Шоллинг указала вас как контактное лицо на случай экстренной необходимости.

Джек всегда регистрировался в отелях под одним из вымышленных имен. Под каким именно на этот раз, мы угадали со второй попытки и оставили ему сообщение. Дурацкая затея, но Элисон была непреклонна. Джек перезвонил через час на телефон, на самом-то деле стоявший на столике работницы регистратуры в Маунт-Синай – бывшей любовницы, а ныне приятельницы Чака. Звонок переключили на доктора Сэмюеля Рихтера, который вообще-то был медбратом и зачитывал по бумажке текст, тщательно продуманный Чаком. Мнимый доктор Рихтер сообщил Джеку, что мисс Шоллинг попала в серьезную автокатастрофу, получила травму головы и разнообразные повреждения внутренних органов. Перечисляя их, он сыпал непонятными медицинскими терминами, рассчитанными на то, чтобы запутать и одновременно до смерти напугать несведущего человека. Имя Джека, сказал доктор, было указано на листочке, лежавшем в бумажнике мисс Шоллинг, вместе с именами членов ее семьи; с ними связаться не представляется возможным, так как они отдыхают за границей. Мы делали ставку на то, что Джек будет слишком обеспокоен и не задастся вопросом, как доктор вышел на него в “Плазе”.

Элисон не ошиблась: пейджер Чака загудел почти сразу. Он лежал между нами на столе и вдруг заплясал, вибрируя, по поцарапанной столешнице. Чак поймал пейджер у самого края, посмотрел на экранчик, сказал: “Это он”. Через минуту пейджер зажужжал снова. Мы сидели в бесхозном кабинете, который, по словам Чака, интерны использовали в качестве курилки.

– Похоже на крик о помощи, – заметил я.

Чак нажал “отбой”. Отвечать сразу мы не собирались, хотели заставить Джека всерьез поволновался, а Чак знал по опыту, что игнорировать сообщения – самый верный способ этого достичь. Через минуту пейджер сработал опять. На этот раз Чак взял телефон, позвонил в “Плазу” и сообщил портье номер комнаты, присланный Джеком, – тот схватил трубку после первого же сигнала. Я наклонился к Чаку, чтобы слышать весь разговор.

– Алло, – начал Чак лениво, – вы присылали сообщение мне на пейджер?

– Чак, это Джек! – заорал Джек, и Чаку пришлось даже отодвинуть трубку от уха. – Слышал про Элисон?

– А что с ней?

– Попала в аварию. Дьявол, Чак, она в твоей больнице!

– Да что произошло? – Теперь Чак изобразил беспокойство.

– Понятия не имею! Автокатастрофа или что-то в этом роде. Сейчас же выезжаю!

– Постой. Успокойся и расскажи толком. Откуда ты знаешь, что она в больнице?

– Мне позвонил, – принялся нетерпеливо объяснять Джек, – вернее, оставил сообщение какой-то доктор Рихтер.

– Сэм Рихтер, – переспросил Чак, – из неотложки?

– Да! Сэмюель Рихтер.

– Проклятье, у него уже смена закончилась. Спущусь и сам все разузнаю.

– Еду к тебе сейчас же.

– Стоп-стоп-стоп, Джек, в реанимационное так просто не попадешь, тебя не пустят. Кроме того, ты слишком заметен. Всех тут переполошишь. Оставайся на месте, я все проверю и перезвоню.

– Ну нет уж, – возразил Джек, – еду сейчас же, и точка!

– Хорошо-хорошо, – Чак словно бы раздумывал, как все устроить, – тогда давай сделаем вот что. Подъезжай ко входу с Девяносто восьмой улицы, поднимайся на лифте на восьмой этаж. Мой кабинет 812-й. Встретимся там, и я отведу тебя к ней. А пока едешь, попробую все выяснить.

– Договорились. Буду через пятнадцать минут.

– Чу́дно. Еще две просьбы.

– Какие? – Джек с трудом сдерживался.

– Во-первых, надень что-нибудь неприметное. Представление нам тут не нужно.

– Понял. Вторая?

Чак глубоко вздохнул: от того, как Джек отреагирует на вторую просьбу, зависел успех всего предприятия.

– Приезжай один. Вряд ли мне даже по блату удастся провести всю твою свиту через дежурную медсестру.