Мы - Дэвид Николс

Экскурсия продолжалась. Я показал ей холодную комнату, где мы оба отметили, какой там холод, и комнату с температурой 37 градусов.

— Почему тридцать семь градусов?

— Потому что это температура внутри человеческого тела. Именно так себя ощущаешь внутри кого-то.

— Эротично, — сказала Конни с непроницаемым лицом, и мы двинулись дальше.

Я показал ей сухой лед, я показал ей центрифугу в действии. Мы посмотрели в микроскоп на поперечное сечение крысиного языка, зараженного паразитами. О да, это было невероятное свидание, и я начал замечать удивленные лица моих коллег, как обычно задержавшихся на работе; они смотрели с открытым ртом и поднятыми бровями, как эта прелестная женщина разглядывала колбы и пробирки. Я подарил ей несколько чашек Петри, чтобы она смешивала краски.

Когда она все осмотрела, мы пошли, по ее предложению, в крошечный восточноевропейский ресторанчик, мимо которого я проходил много раз, но даже никогда не думал туда заглянуть. Тускло освещенный, он был похож на фотографию в коричневых тонах. Сутулый древний официант принял наши пальто. По инициативе Конни мы пили водку из маленьких толстых рюмок, потом ели бархатистый суп цвета бургундского вина, вкуснейшие плотные клецки, блины и пили тягучее красное вино, сидя рядышком в углу почти пустого зала; вскоре голова у нас затуманилась, мы почти расслабились, на душе было радостно. Снаружи дождь, запотевшие окна, пылающий электрокамин — чудесно.

— Знаешь, какое качество в науке меня особенно привлекает? Определенность. Не нужно беспокоиться о вкусе или моде, не нужно ждать вдохновения или удачи. Есть в ней… методология — это научное слово? Не важно, смысл в том, что можно просто много работать, оттачивать результат и в конце концов добиться своего.

— Если не считать того, что не все так просто. К тому же работать нужно много. — Она пожала плечами и махнула рукой. — Раньше я так и делала.

— Я видел некоторые твои работы. Мне они показались удивительными.

Конни нахмурилась:

— Когда ты их видел?

— На прошлой неделе. Пока ты спала. Они прекрасны.

— В таком случае это были работы, скорее всего, моей соседки.

— Нет, это были твои картины. То, что она рисует, мне совсем не понравилось.

— Фрэн очень успешна. Она продает много работ.

— Не знаю почему.

— Она очень талантлива, и она моя подруга.

— Конечно, но мне все равно понравились твои картины. Я подумал, что они очень… — Я поискал в голове какой-нибудь художественный термин. — Красивые, то есть я не разбираюсь в искусстве…

— Но знаешь, когда тебе нравится, а когда — нет?

— Совершенно верно. А еще ты потрясающе рисуешь руки.

Она улыбнулась, взглянула на свою руку и, раздвинув пальцы, опустила на мою:

— Давай не будем говорить об искусстве. Или плодовых мушках.

— Ладно.

— Поговорим лучше о прошлых выходных. То есть о том, что случилось.

— Отлично, — сказал я, а сам подумал: «Ну вот и все». — Что ты хотела сказать?