Остров Ее Величества. Маленькая Британия большого мира - Билл Брайсон

День для прогулки был роскошный. Синее море покрыто барашками пены, небо — бегущими облачками, белыми, как простыни, дома и отели Сэндбенка, оставшиеся за спиной, словно сверкают в ясном воздухе, напоминая средиземноморское побережье. С легким сердцем я зашагал по плотному влажному песку вдоль края воды к поселку Стадленд и манящим зеленым холмам за ним.

Мыс Стадленд известен как место, где можно увидеть все семь видов рептилий, встречающихся в Британии: ужа, медянку, гадюку, слепозмейку, обыкновенную ящерицу, песчаную ящерицу — и Майкла Портильо[18]. Большая часть пляжа отведена естествоиспытателям, которые обычно добавляют любопытные черты к пейзажу, но сегодня здесь не было ни души, и на трех милях девственного песка остались только мои следы.

Стадленд — симпатичная деревушка, разбросанная среди деревьев, с норманнской церковью и несколькими прекрасными видами на бухту. Я по тропе обошел поселок и поднялся по холму к мысу Хэндфаст. На полпути я встретил пару, прогуливавшую двух больших черных собак неизвестного происхождения. Собаки весело носились в высокой траве, но, как это всегда бывает, при виде меня их мускулы напряглись, глаза полыхнули красным, клыки вдруг отросли на целый дюйм и они преобразились в опасных хищников. В два счета они настигли меня, свирепо лая и терзая сухожилия моих приплясывающих лодыжек ужасными желтыми зубами.

— Не могли бы вы, если не трудно, забрать ваших охреневших зверюг! — вскричал я голосом, вдруг напомнившим почему-то тембр Мышки Минни.

Подбежавший хозяин принялся пристегивать поводки. На голове у него красовалась нелепая шапчонка, какую бы напялили Эббот и Костелло, изображая игроков в гольф.

— Все из-за вашей палки, — укорил он меня. — Собакам не нравится палка.

— Стало быть, они только на калек бросаются?

— Просто им не нравится палка.

— Тогда не могла бы ваша глупая женушка идти впереди с плакатом: «Осторожно! Приближаются злые до палок собаки!»?

Я, видите ли, был немного раздражен.

— Послушайте, золотко, на надо переходить на личности.

— Ваши собаки без всякого повода набросились на меня. Не надо заводить собак, если не умеете с ними справиться. И не зовите меня «золотком», малютка!

Мы стояли, рыча друг на друга. Минуту можно было подумать, будто мы и впрямь сцепимся и покатимся по земле самым неприличным образом. Я сдерживал горячий порыв протянуть руку и сбить с его головы эту шапчонку. И тут одна собака снова потянулась к моей лодыжке, и я на несколько шагов отступил вверх по холму. Я стоял на склоне, потрясая тростью, как буйный сумасшедший.

— И шапчонка у вас тоже глупая! — заорал я вслед удирающей парочке. Покончив с этим, я привел в порядок одежду и выражение лица и продолжил свой путь. Вот уж свиданьице, честное слово!

Мыс Хэндфаст — это поросший травой утес, который заканчивается 200-футовым обрывом к основательно вспененному морю… Требуется особое сочетание нахальства и глупости, чтобы подобраться к самому краю и заглянуть вниз. Сразу за краем стоят две береговые башни, известные под именами «Старый Гарри» и «Жена Старого Гарри» — все, что осталось от дамбы, соединявшей когда-то Дорсет с островом Уайт, еле видным в тумане за 18 миль на дальней стороне бухты.

За мысом тропа круто пошла вверх к Баллард-Даун: нелегкое испытание для мягкотелого толстяка вроде меня, но вид того стоил. Это потрясающе — будто стоишь на вершине мира. На мили вокруг плавными складками перекатываются дорсетские холмы, словно одеяло встряхнули, прежде чем расстелить на кровати. Проселочные дороги вьются между пухлыми живыми изгородями и склонами холмов, украшенных рощицами, фермами и сливочными овечками. Вдали море, яркое, огромное, серебристо-голубое, простирается к башням кучевых облаков. Далеко внизу, у меня под ногами, Суонедж жмется к скалистому мысу на краю подковообразной бухты, а за спиной лежит Стадленд, болотистые равнины Пул-Харбор и остров Браунси, а за ними — просторы заботливо возделанных земель. Красота, какую не выразишь словами, одна из тех редких минут, когда жизнь представляется совершенной. Пока я стоял так, завороженный и совершенно одинокий, облако наплыло на солнце, и сквозь него ударили лучи мерцающего света, словно лестницы в небо. Один такой луч упал к моим ногам, и в тот миг я мог бы поклясться, что слышу небесную музыку, арпеджио арф и глас, обращающийся ко мне: «Я только что завел тех псов в гадючье гнездо. Желаю хорошо провести день».

Я отошел к каменной скамье, предусмотрительно устроенной на этой гордой вершине в заботе об усталых путниках вроде меня — право же, поразительно, как часто в Британии встречаешь подобные любезности, — и достал свой план местности в масштабе 1:25 000, изображающий Парбек. Как правило, я плохо лажу с картами, если на них не нарисована стрелка с подписью «Вы здесь», но эти планы Картографического управления — особая статья. Приехав из страны, где картографы склонны пренебрегать всеми деталями ландшафта меньше, скажем, горы Пайк, я всякий раз поражаюсь, как богаты подробностями планы КУ масштаба 1:25 000. На них видна каждая складка и морщинка земли, каждый сарай, верстовой камень, курган и колонка, работающая от ветряного двигателя. На них можно отличить песчаный карьер от гравийного и высоковольтную линию электропередач от обычной. На моем плане была отмечена даже скамья, на которой я сидел. Невероятно — взглянуть на карту и с точностью до одного метра определить местоположение своих ягодиц.

От нечего делать разглядывая план, я заметил, что примерно в миле к западу от меня отмечен исторический обелиск. Гадая, кому и зачем понадобилось воздвигать памятник в столь отдаленной и труднодоступной точке, я двинулся вдоль хребта к тому холму, решив на него взглянуть. Никогда еще мне не приходилось пешком одолевать столь длинную милю. Я проходил через травянистый луг, через стадо пугливых овец, через перелазы и в полевые ворота, а цель моя, по всем признакам, была все столь же далека, но я упрямо пер вперед, потому что… ну… если дурак, то что поделаешь. В конце концов я дошел до скромного, совершенно непримечательного гранитного обелиска. Выветрившаяся надпись сообщала, что в 1887 году Дорсетская водопроводная компания провела через это место трубу. Чтоб меня! — подумал я и, снова взглянув на карту, увидел немного дальше нечто, названное Могилой великана. Уж это должно быть интересно.

И потащился дальше, чтоб посмотреть на эту могилу. В том-то и беда, видите ли. Всегда найдется какая-нибудь интригующая достопримечательность сразу за следующей контурной линией. Можно всю жизнь проблуждать от Каменного круга к римскому поселению (остатки), а оттуда — к руинам аббатства и не осмотреть и малой доли даже в небольшой местности, особенно если вы — подобно мне — обычно их не находите. Я так и не нашел Могилы великана. Думаю, что был совсем рядом, но не уверен. Когда на карте столько подробностей, вполне можно убедить себя в том, что находишься именно там, куда хотел попасть. Вы видите рощу и, поглаживая подбородок, произносите: