Зверинец Джемрака - Кэрол Берч

— Он думает, что я сумасшедший.

Мы снова рассмеялись.

— Они в церковь пошли, — сказал Скип.

— Кто?

— Мистер Рейни. Генри Кэш. Сэм Проффит.

— Прямо сейчас? — Тим сел и протер глаза.

— Они пошли в церковь, но Бог не там.

Мягкий ароматный ветерок нежно ласкал нам загривки.

— Где же тогда Бог? — спросил я.

Мы с Тимом обменялись многозначительными взглядами. Скип только улыбнулся. Небольшая ящерка молниеносно скользнула по скале, будто мы ее приманили, и это вызвало очередной приступ смеха.

— Знак! — воскликнул Тим. — О могущественная ящерица, благослови меня!

— Вот за таким зверем мы и пустились в путь, — заметил я, — только в миллион раз больше.

— В миллион раз? — Тим оперся на локти. — Надеюсь, нет.

Скип откинулся на спину, вытянул ноги и закрыл глаза. Веки у него были белее фарфора, тяжелые и плотные.

— А эта тварь, — проговорил он, — это существо… Это существо… Как думаете, вы его найдете?

— Если найдем — разбогатеем. — Я тоже прилег. Каменная поверхность раскалилась.

— Нет, — возразил Скип, — не разбогатеете.

— А ты откуда знаешь?

— Знаю.

— Не знаешь.

— Знаю.

— Ха. — Тим снова лег.

Теперь мы все трое растянулись под жарким солнцем. Когда я закрыл глаза, все стало оранжевым. «Домой возвращаться не обязательно, — думал я, — можно отправиться куда угодно. Не обязательно на Рэтклифф-хайвей, или к реке, в «Матрос», или к Менгу. Можно жить на горе. В джунглях. Где все покрыто цветами. На мили и мили вокруг ничего определенного и все разное». Я попытался выразить эти мысли вслух, но получалось плохо, и я сдался.

— Только представьте себе, — произнес Скип и сдавленно фыркнул, словно ему в голову пришло что-то очень смешное, — в следующую секунду, прямо сейчас, гора — раз! — и взорвется.

— Бум! — весело воскликнул Тим.

— Смешно, правда? — хохотнул Скип. — Мы можем погибнуть в любую минуту.

— Где ты родился? — спросил я.

Он не отвечал так долго, что я уже забыл про свой вопрос, а потом вдруг сказал:

— В Рочестере. Давным-давно.

Вельботы были загружены провизией доверху, но жир в бочке еще остался.

— Совсем сбрендил? — рявкнул Рейни на Саймона Флауэра. — Просто так решил отдать? Эй, парень! Тебе разве это было велено делать?

— Нет, сэр, — ответил Саймон, серьезный темноволосый юноша, настоящий красавчик — мог дать фору даже Тиму.

— Хватит, хватит. Скажи им, больше не дадим! — орал Рейн на Коппера, а тот пытался отогнать от бочки толпу нищих старух, которые окружили его, точно стадо гусей.

— Мистер Рейни, сколько там осталось? — мягко поинтересовался капитан Проктор, подойдя сзади.

Насчет церкви не поручусь, но в кабак Рейни явно успел заглянуть. При появлении капитана весь хмель с него словно ветром сдуло.

— Немного. — Старпом наклонил бочку.

— Что скажете, Флауэр?

— Совсем чуть-чуть, — Саймон покраснел как рак.

Проктор немного подумал и вынес решение:.

— Слей что осталось. Пусть заберут. Там все равно одна капля.

Старухи рванули вперед и облепили бочки, отпихивая друг друга и подсовывая кружки под краны. Темнело. Дэн Раймер сидел на волнорезе. Далеко в бухте зажег свои фонари «Лизандр», на берегу тоже начали вспыхивать огни. Дэн подозвал нас с Тимом:

— Это ваш первый выход на берег. Держитесь ко мне поближе. Лучше меня провожатого не найдете.

Сколько Дэну было лет, не знаю. Кожа — одни морщины, но по повадкам — совсем еще юноша; временами его огрубевшие черты озаряла слабая мальчишеская улыбка. Я сказал «огрубевшие», потому что где-то там, в глубине, все еще таился прекрасный призрак, почти совершенно скрытый за этим иссушенным, стареющим лицом. Для меня Дэн всегда был всего лишь любимым поставщиком Джемрака, привычным мрачноватым персонажем, и с момента отплытия он почти не обращал на меня внимания, моим обучением занимался в основном Габриэль. Но той ночью в Орте я впервые познакомился с Дэном поближе.

Узенькие тропки дышали ароматом цветов. В глазах пестрило от узоров на стенах домов. Мы направились в таверну, или это был просто дом — я уже никогда не узнаю. Из дверей лился золотистый свет. Внутри пела женщина. Низкий голос рвался в ночь, и звук его был подобен райскому пению. Лиловые и белые цветы волнами вились по стенам, нависали над неширокой улицей. Мы зашли в комнату, наполненную весельем: стены были увешаны изображениями святых, за столами хохотали мужчины и женщины — последние были куда красивее девок с Рэтклифф-хайвей. Таинственные заморские женщины, с черными бровями, темной кожей и замысловатыми движениями. Насыщенный ароматами воздух вызвал во рту привкус сладких приправ и мяса. В земляном полу горел костер, над которым в котле готовилась еда.

Я сел за стол спиной к стене, Тим — сбоку, Дэн — напротив. Я глотнул из круглой кожаной фляги какой-то крепкой красной жидкости. Смазливая дружелюбная женщина, болтавшая без умолку на чужом языке, принесла нам тушеное мясо с картофелем. Ничего вкуснее я в жизни еще не пробовал. «Надо перебраться жить сюда, — подумал я. — И плевать на вулкан».

— Видишь, — Дэн потряс передо мной своей ложкой, — я знаю хорошие места.

— Чистая правда! — согласился Тим. — Не представляю, что бы мы без тебя делали.

— Были бы как все остальные, — торжественно заявил Раймер. — Дядюшка Дэн все знает! — Он слегка шепелявил.

Дэн щедро плеснул нам напитка из кожаной фляги, и мы осушили стаканы. Девушка в красном платке, с косами, сидела на деревянных ступенях и играла на мандолине. Я с первого взгляда влюбился в нее и понял, что должен остаться здесь навсегда, что нашел наконец свой настоящий дом и буду теперь счастлив навеки. От россыпи невозможно сладких звуков в груди защемило. Подвыпившие посетители затянули мелодичную песню. Цепляясь за штанину, ко мне на колено взобрался крошечный котенок. Теплый комочек замурлыкал, уткнулся мне в подмышку и принялся меня вылизывать. Большие и маленькие собаки бродили под столами, выбегали на улицу и возвращались в дом. Повсюду вышагивали куры и клекотали, разинув сердитые острые клювы. Тим исчез. Я оглянулся, ища его глазами, но все вокруг закружилось: яркие цвета, огонь, красный платок, синие балахоны… Дэн все еще сидел напротив, с усмешкой поглядывая на меня своими небольшими, близко посаженными глазами из-под низких морщинистых бровей. Он оперся на локоть, наклонился через стол и посмотрел мне прямо в глаза.

— Вот что, Джаф, — сказал он, — никогда не забывай этого.

— Чего, Дэн? — со смехом спросил я: крепкое красное вино ударило мне в голову, и я осмелел. На вкус оно было как кровь, когда губу закусишь или зуб кровит. — Давай поделись мудростью!