Лужок Черного Лебедя - Дэвид Митчелл

— Нет, я их взял в пабе, у того неформала, который обозвал меня «приятелем».

— Ты обокрал Гранта Бэрча?!

— Не надо так ужасаться. Грант Бэрч меня в жизни не заподозрит. Я же отказался от его вшивой папироски. Еще одно идеальное преступление.

Хьюго зажег спичку, прикрыл ее ладонью и склонился ко мне.

Внезапный порыв ветра выхватил у меня сигарету. Она провалилась в щель скамейки.

— О черт, — сказал я, нагибаясь за сигаретой. — Сорьки.

— Возьми другую и не говори «сорьки». Мне все равно придется принести весь лишний табак в жертву местной природе. — Он протянул мне пачку сигарет. — Мудрый дилер никогда не рискует, что при нем найдут товар.

Я посмотрел на протянутую пачку.

— Хьюго, я тебе очень благодарен, что ты, ну, предлагаешь меня научить и все такое, но, если честно, я не уверен, что…

— Джейс! — Хьюго сделал карикатурно-изумленное лицо. — Неужели ты хочешь сейчас пойти на попятный? Я думал, мы решили избавить тебя от позорной девственности в этом плане?

— Да… но… может быть… не сегодня.

— «Не сегодня», значит?

Я кивнул, боясь, что он обидится.

— Решать тебе, Джейс, — Хьюго состроил нежнейшее лицо. — То есть мы же с тобой друзья, верно? Я ни в коем случае не собираюсь выкручивать тебе руки и заставлять делать что-то такое, что тебе не по нраву.

— Спасибо, — я был ему до смешного благодарен.

— Однако, — Хьюго зажег собственную сигарету, — я считаю своим долгом указать тебе на то, что речь идет не просто о выкуривании скромной канцерогенной палочки.

— О чем ты?

Хьюго изобразил лицом серьезные моральные колебания.

— Ну давай, говори уже.

— Кузен, я должен сообщить тебе несколько неприятных истин, — он глубоко затянулся, — но сперва я хочу убедиться, что ты понял: я говорю тебе все это ради твоего же блага.

— Хорошо. Я, — Висельник перехватил «понял», — осознал.

— Точно?

— Точно.

Глаза у Хьюго могут быть серыми или зелеными — зависит от погоды.

— Это твое «не сегодня» — истинный рак! Рак воли. Оно угнетает твой рост. Другие парни чувствуют твое «не сегодня» и презирают тебя за него. Из-за «не сегодня» ты боишься тех плебеев из «Черного лебедя». Бьюсь об заклад, что причина твоего дефекта речи — то же самое «не сегодня».

(У меня в голове взорвалась бомба стыда.)

— «Не сегодня» обрекает тебя на роль шестерки при любом авторитете, любом хулигане, любом тиране. Они чувствуют, что ты не можешь им противостоять. Не сегодня и вообще никогда. «Не сегодня» — слепой раб любого паршивого правила. Даже правила, которое гласит, — тут Хьюго заблеял, — «Хорошие мальчики не курят! Не слушай этого гадкого Хьюго Лэма!» Джейсон, ты должен убить «не сегодня».

Это была правда — столь чудовищная, что я лишь силился улыбнуться.

Хьюго продолжал:

— Джейс, я сам когда-то был на твоем месте. Я был такой же. Вечно боялся. Но есть и другая причина, по которой ты должен выкурить эту сигарету. Не потому, что это первый шаг к превращению в человека, которого твои деревенщины-одноклассники будут уважать, вместо того чтобы вытирать об него ноги. И не потому, что юноша с достойной сигаретой привлекательней для дам, чем мальчишка с карамелькой. А вот почему. Иди сюда, я шепну тебе на ухо.

Хьюго наклонился так близко, что коснулся губами моего уха, и десять тысяч вольт пронизали каждый мой нерв. (На долю секунды перед глазами вспыхнуло видение: Великий Гребец Хьюго несется по воде, соборы и речные берега сливаются в единое пятно, бицепсы напрягаются и расслабляются под майкой, а вдоль берега выстроились поклонницы. Поклонницы, готовые вылизать ему любое место по его приказу.)

— Если ты не убьешь «не сегодня», — голос его зазвучал как закадровый комментарий в трейлере фильма ужасов, — в один прекрасный день ты проснешься, посмотришь в зеркало и увидишь Брайана и дядю Майкла!

* * *

— Вот молодец… вдыхай… через рот, не через нос…

Газообразная грязь покинула мой рот.

Хьюго был непреклонен.

— Ты ведь не вдыхал в легкие, верно?

Я мотнул головой. Мне хотелось сплюнуть.

— Понимаешь, Джейс, нужно вдыхать. В легкие. Иначе это все равно что секс без оргазма.

— Хорошо. Ладно.

(Я не знал, что такое оргазм, за исключением того, что этим словом называют человека, отмочившего какую-нибудь совсем тупую корку.)

— Я сейчас зажму тебе ноздри, чтобы ты не мог меня обмануть, — пальцы Хьюго защемили мне нос. — Глубокий вдох — не слишком глубокий — чтобы дым вошел в легкие вместе с воздухом.

Другая рука зажала мне рот. Воздух был холодный, но пальцы у Хьюго — теплые.

— Раз… два… три!

Горячая газообразная грязь вошла в меня. Затопила мне легкие.

— Держи в себе, — подбадривал меня Хьюго. — Раз, два, три, четыре, пять… выпускай!

Он отпустил мои губы.

Дым вытек струйкой, как джинн из бутылки.

Ветер распылил его на молекулы.

— Вот и всё, — бодро сказал Хьюго.

— Здорово.

«Какая мерзость».

— Ты привыкнешь. Докури до конца.

Хьюго уселся на спинку скамейки и закурил другую «Лэмберт и Батлер».

— Кстати сказать, в плане водных просторов я вашим озером не впечатлен. Это здесь у вас лебеди?

— В Лужке Черного Лебедя на самом деле нет никаких лебедей, — вторая затяжка была так же омерзительна, как первая. — Это, в общем, такая шутка. Но озеро в январе было просто классное. Оно замерзло. Мы играли в «британских бульдогов» прямо на льду. Хотя потом я узнал, что здесь утонуло в общей сложности около двадцати ребят. За много лет.

— Их трудно винить, — Хьюго устало вздохнул. — Лужок Черного Лебедя, может, и не жопа мира, но из него открывается прекрасный вид на эту самую жопу. Джейс, ты что-то побледнел.

— Я в порядке.

* * *

Первая волна вырвалась из меня со звуком «ГЭЭЭЭРРРР» и хлынула на грязную траву. В горячей жиже плыли ошметки моркови и креветок. Часть попала мне на растопыренные пальцы. На ощупь оно было как теплый рисовый пудинг. Я чувствовал приближение второй волны. Перед закрытыми глазами стояла картинка: пачка «Лэмберт и Батлер» с одной высунутой сигаретой, как в рекламе. Вторая волна оказалась желтоватой, горчичной. Я хватал губами кислород, как человек, запертый в воздушном шлюзе. Я молился, чтобы на этом все кончилось. Последовали три коротких залпа, гуще и липче первых. Должно быть, это «Аляска».

Господисусе.