Дyxless 21 века. Селфи - Сергей Минаев

В клубе душно, душно, душно. А все жмутся друг к дружке, будто в попытке согреться – так это выглядит со стороны. Мы просачиваемся между телами, и Катя надсадно жужжит в ухо про изменившихся мужчин, джентльменство и прочую херню. Временами я что-то брякаю в ответ, а сам думаю: какого черта? Вот зачем было тащить ее с собой? Чем я в тот момент думал? А она еще и бубнит: «Мы ведь здесь недолго? Завтра же на работу». И хочется сказать: «Ты здесь недолго, могу такси прямо сейчас заказать», – но что-то мешает. Наверное, то самое джентльменство, о котором она всю дорогу бубнит.

Параллельно отстукивая эсэмэс Оксане о том, «как у меня дела», я зависаю после ее вопроса «А вы где тусите?», потому что в самом деле не знаю, как называется это место.

– Простите, а как это место называется? – обращаюсь к первому встреченному у барной стойки парню.

– Ад, – отвечает он и заливисто гогочет.

– Очень смешно, – шиплю в ответ.

– А можно с вами сфотографироваться? Я вашу программу по «ящику» смотрю иногда, – добродушно подмигивает он.

– Фигушки. В аду снимать запрещено. – Я утягиваю Катю за собой.

Мы минуем несколько помещений, пока не оказываемся в самом темном углу клуба, где стоят три дивана, вокруг которых валяются пустые пластиковые бутылки, пахнет дурью, а по стене сочится не то жидкость из кондиционера, не то прорвавшаяся канализация. В общем, странно было бы найти свою компанию не в самом худшем месте этого заведения.

– Добрый вечер, дамы и господа, – театрально обращаюсь я к собравшимся.

Кто-то здоровается в ответ, кто-то салютует стаканом, кто-то просто кивает. Многих я не знаю, но они очевидно знают меня. На секунду мне кажется: что-то идет не так. Что-то я упустил из виду. Ах, ну как же!

– Знакомьтесь, – повышаю я голос и поворачиваюсь в сторону своей спутницы, – это моя подруга…

– Катя, – чуть дрогнувшим голосом включается она. И очень вовремя. Мне почему-то хочется назвать ее Леной. В самом деле, имя Лена подходит ей гораздо больше.

– Катя, – повторяю я следом. Девушки изучающе посматривают то на меня, то на мою спутницу. Мы садимся за стол.

– Что ты будешь пить? – интересуюсь я.

Катя исподлобья смотрит на стол, пытаясь понять, что пьют девушки, и наконец выдавливает из себя:

– Шампанское, – и после паузы: – полусладкое!

«Ты ж зайка моя, – думаю, – девяностые уж сколько лет назад кончились, а ты все не выучишь, что шампанское не бывает полусладким. Еще бы амаретто попросила».

Хватаю под локоть официанта, прошу шампанского, он учтиво кивает и минут через десять приносит «Асти Мартини». Я собираюсь прочитать ему лекцию об отличии «Асти» от шампанского, но краем глаза замечаю, как приободряется Катя при виде бутылки, и учтиво киваю.

Катя курит сигареты, одну за другой, и запивает их «Асти». Видно, что она дико неуютно себя здесь чувствует.

В ее глазах ясно читаются растерянность и озлобленное разочарование. Это неловкий момент истины, когда взрослая женщина осознает, что сорокалетние пузатые ровесники, предметом неподдельного интереса которых была всего час назад, и несколько лишних бокалов белого вина подарили ей ложное ощущение застывшего времени. И вот сейчас это время вдруг с бешеной скоростью понеслось вперед. Оно везде. В тающем сигаретном дыму, который выпускают более молодые самки, в луче софита, который не обнаруживает под аккуратным макияжем морщин на скулах, в запястьях без проступающих вен. Наконец, в присутствующих мужчинах, которые задержали на ней несколько коротких взглядов, чуть дольше, чем того требовалось, лишь из боязни показаться неприлично незаинтересованными.