Место, названное зимой - Патрик Гейл

За ужином младшие сёстры сухо пытались шутить.

– Ты что, Гарри! Ты не можешь стать фермером! – абсурдность этой идеи потрясла их до глубины души.

– Не понимаю почему, – сказал он. – Я люблю лошадей. Стал же Джек ветеринаром. Почему бы мне не сделаться фермером?

– Будет очень трудно, да? – спросила Винни, как будто ей только что пришла в голову эта мысль.

– Да. Поначалу. Придётся привыкать к работе. И к погоде. Зимы там просто ужасные.

– И волки водятся, да? – поинтересовалась Китти.

– И медведи!

– Не пугайте Винни, – сказала миссис Уэллс.

– В прериях волков не водится. Сотрудник агентства сказал мне, что больше всего портят жизнь кролики, которых всегда можно съесть, и койоты, которые будут портить мне жизнь, только если решу разводить кур или овец.

– Мы можем поговорить о чём-нибудь, кроме Канады? – мягко, но настойчиво попросила Винни, все вспомнили, что она скоро станет соломенной вдовой, и остаток ужина прошёл в молчании.

Вечером она пришла к нему и легла в кровать, у его ног.

– Мне кажется, я не смогу уснуть, – сказала она, – после такого. Всё это просто ужасно. Мне не пришло в голову спросить, но… может быть, ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

– Господи, нет! – запротестовал он. – Ну, то есть… я был бы тебе рад, но поначалу придётся нелегко, во всяком случае, до тех пор пока я не найду, где жить. Придётся скитаться. Ночевать в палатке. Но, может быть, ты потом ко мне приедешь. Когда я обзаведусь собственным домом с садом, и верандой, и тёплой печкой. Первое, что я сделаю, – посажу розы.

– Ты будешь мне писать?

– Конечно же, глупышка. И только попробуй меня остановить.

– Я буду писать тебе каждый день. Предупреждаю сразу.

– И не забывай время от времени посылать фотокарточки Филлис с маленькими заметками на обороте. «Скоро вырастет новый зуб». «Сшила платье для Клары Бюст». «Патти всё-таки станет герцогиней». Вот такого рода новости.

– Хватит шутить. Так ещё хуже.

– Прости, – он робко сжал рукой её маленькие ножки. – Если честно, учитывая, как обстоят дела… что мы… я не думал, что ты так расстроишься.

– Конечно, я расстроилась! Какая замужняя женщина захочет остаться одна?

– Ты не останешься одна. Во всяком случае, в этом доме.

Она вздохнула, чтобы не рассмеяться, и стала крутить в руке пояс халата. Этот халат необыкновенно ей шёл – очень соблазнительный, очень строгий, из светло-бежевого атласа с тёмно-синей окантовкой. Конечно же, она сшила его сама, и Гарри внезапно ощутил, сколько сил она потратила на это великолепное произведение искусства.

Ту ночь и все оставшиеся ночи до отъезда она провела в его постели, не побуждая к супружеским ласкам, не хватаясь за него, как Филлис, просто лёжа рядом, чтобы он мог ощутить её тепло и поддержку. Он был противен сам себе оттого, что вообще мог спать, когда её нежные прикосновения заставляли его чувствовать себя так, будто он убил кого-то. Однако он был благодарен ей за эту нежность.

После того как он убедил её, что будет финансово обеспечивать их с Филлис, независимо от того, удачно ли сложится его жизнь на далёком западе, они больше не возвращались в разговорах к теме его неминуемого отъезда, придя к молчаливому согласию. Они решили провести последние дни как можно праздничнее, хотя весна выдалась поздней, холодной и мокрой. Они сводили Филлис в зоопарк, где он с трудом скрыл свою тревогу, увидев, каких размеров медведи гризли, и в Королевские ботанические сады Кью, и даже в порыве чувств совершили странную, бросающую в дрожь поездку в Херн-Бэй, где гуляли у моря и ели пережаренного палтуса в пустынном обеденном зале гостиницы, и Винни, внезапно коснувшись его ладони, прошептала: мне кажется, будто я отправляю тебя на войну.

Никто не пошёл на вокзал проводить его. Винни и Филлис дошли с ним до маленькой станции Строберри-Хилл. Здесь Филлис передалось настроение родителей, и она разревелась так громко, что стало невозможно продолжать разговор, и муж с женой, рассмеявшись, расстались.