Глазами любопытной кошки - Тамалин Даллал

Сафари впечатлило: мы искупались в горячих минеральных источниках и съездили к озеру, настолько соленому, что дно его было похоже на ледяную глыбу. На поверхности воды плавали комочки соли, напоминающие снежки. Мы полюбовались солнцем, опускающимся за соляные дюны, прямо как в кино, а потом поехали к какой-то луже, которую наш проводник назвал «ванной с натуральной грязью». Позднее я узнала, что это был ил из крестьянского ирригационного бассейна. Вот такие в оазисе спа-процедуры!

Как бы то ни было, магическая атмосфера Сивы сильно подействовала на нас, и следующим летом я вернулась сюда с группой исполнительниц танцев живота. Мы наняли Мо в качестве проводника. А в январе 2006 года я снова отправилась в оазис, чтобы изучить его жизнь глубже.

ХОРОШИЙ МАШИНА… ХОРОШИЙ ВОДИТЕЛЬ!

В этой части Сахары очень холодные зимы. Каирский автобус высадил меня в Мерса-Матрухе под проливным дождем, с двумя тяжеленными чемоданами. В том, что поменьше, были два моих самых ценных сокровища: видеокамера, за которую я все еще не выплатила кредит (с ее помощью я рассчитывала продолжить съемки своего фильма), и новый миниатюрный ноутбук «Сони» из Гонконга – на нем я писала эту книгу.

Позвонил Мо. Он слышал, что в Мерса-Матрухе ливень и обещал прислать за мной своего друга.

Когда я вышла из автобуса, раздался молодой голос:

– Тамалин!

Хамид, невысокий парень лет двадцати пяти, забросил мои сумки в белую машину и помог перелезть через небольшой забор, чтобы я могла воспользоваться туалетом за автостанцией, не ступая по многочисленным глубоким и грязным лужам. Затем он спросил, обедала ли я. Хамид и Фавзи, наш водитель с каменным лицом, отвели меня в пустой рыбный ресторан под названием «Самак» («Рыба»).

Я вышла из машины и увидела, что на улице под дождем на угольном гриле жарится большая рыбина в соли. Вдруг откуда ни возьмись выскочил какой-то здоровяк, сел в машину и уехал с моими новыми друзьями и всеми моими вещами. Мерса-Матрух – бедуинское поселение, и я читала, что у бедуинов особые традиции гостеприимства, тем не менее я испугалась, что мои сопровождающие не вернутся. Однако они вскоре появились снова, и здоровяк бедуин уселся рядом со мной. Он то и дело повторял:

– Хороший машина… хороший водитель!

Рыба оказалась вкусной, с секретиком внутри: то, что я поначалу приняла за потроха, было острым перцем.

Как только мы опять выехали на дорогу (за рулем снова был Фавзи), показания спидометра подскочили до ста сорока километров в час, но я каким-то образом задремала.

Небо прояснилось. Время от времени я открывала глаза и наблюдала, как розовая пустыня окрашивается в золотой и белый цвета, но я была слишком уставшей, чтобы следить, в каком порядке краски сменяли друг друга. На подступах к Сиве местность всегда была прекрасной и всегда разной. Финиковые пальмы увенчивались короткопалыми ветками, растопыренными, словно огромные непокорные шевелюры.

Мо ждал нас в своей лавке. Я начала понимать, что жизнь мужчины в Сиве подразумевает сплошное сидение без дела, чаевничанье и разговоры. День мужчин и женщин проходит совершенно обособленно, однако, будучи иностранкой, я являлась «третьим полом» (это выражение придумали мы с Александрой) – женщиной, которая ведет образ жизни мужчины, в компании пользуется всеобщим уважением, но на улице становится невидимкой для окружающих, ее как будто не существует. Представительнице «третьего пола» гораздо легче проникнуть в круг местных мужчин, и лишь через них она может прикоснуться к жизни других женщин. Жительницы Сивы почти не говорят по-английски, поэтому, даже когда мне удавалось попасть в их компанию, приходилось или общаться через мужчин-переводчиков, или говорить только на простые темы, например «Сколько вам лет?», «Вы замужем, обручены?». В отдельных случаях мы не разговаривали совсем, а только исполняли танец живота.