Женатики - Илиас Меркури

– Мы ненадолго, максимум до полуночи. Много раз им отказывал, больше уже нельзя. Тем более он с женой, а не с Настей.

– Какая новость! Мне-то что? – возмущенно накинулась на меня Света. – Я считала и буду считать его придурком. Он вовсю отрывается на стороне, а жена с ума сходит, причем, боюсь, в буквальном смысле. Помнишь прошлый раз, когда мы с ними сидели в «Павильоне»? Помнишь?

– Ты о чем? Когда она пришла в полупрозрачной блузке без лифчика? И что? Смешно было. Висячая грудь с твердыми сосками, повернутыми в сторону пола тремя жировыми складками на животе. Very sexy.

– Ты же понимаешь, с какой целью она это сделала? – спросила Света.

– Конечно понимаю. Проходя от машины, через парк на Патриарших до входа в ресторан, она демонстрирует свои прелести голодным взорам местных алкашей. Потом они возвращаются в свои хаты и бросаются на своих беззубых баб. А самодостаточные – дрочат в туалете, вспоминая ее рыхлый образ.

– Ты пил?

– Нет. Это шутка.

– Жестокие у тебя шутки, друг мой. За моей спиной ты так не шутишь обо мне?

– Нет, конечно, любовь моя.

Я подошел и на всякий случай обнял ее. Погладил по дурацкой стрижке и крепко сжал руками талию. Прием безупречный, я читал на одном форуме в интернете. Чем сильнее обнимаешь, целуешь и гладишь по голове, тем дольше они (любимые) не догадываются, что час назад ты толкал другую бабу. Предполагаю, что на другом форуме написано то же самое, только про мужчин. Во всем гармония и баланс.

– На тебе чужой запах.

Она не успела до конца произнести эту чудовищно правдивую фразу, как от моей головы вдруг резко отхлынула кровь, спустилась вниз, мимо члена (она уже туда приливала, и не раз) к ногам, утяжелив их донельзя. IQ любого мужика определяется как раз в таких ситуациях.

– Конечно чужой. Мне пришлось оставить машину и проехать одну остановку на метро. Ну и гель для душа вонючий. Пройдешь через переход на Тверской, и у тебя появится чужой запах, точнее иностранный.

– Иностранный? Не поняла!

– Под землей концентрация россиян резко снижается. Там одни… Как твоя мама их называет?

– Рабы ближнего зарубежья.

– Нет-нет, другое слово…

– Пастурмашники…

– Да, точно, они.

Я долго не мог понять, чем обусловлен шовинизм тещи. Он стал проявляться совсем недавно, одновременно с началом ремонтных работ в соседней квартире. Конечно, шум, пыль и звуки восточной речи нравятся не всем, но к ее агрессии отношение это не имело. Причину я знаю. Вслух такое не скажешь, но когда прокручиваешь в голове собственную версию, жизнь становится веселее. Дело было так… Одним прохладным утром мама моей нюхачки выходила из своей квартиры, заработанной кровью и доносами, и столкнулась с потным молодым работником широкого профиля из одной восточной страны, название которой я забыл. Собственно неважно, откуда родом был этот противник дезодорантов, но он оказался в лифте с женщиной, у которой уже лет десять плесень между ног. Готов на бабки поспорить, о чем она думала в тот момент, когда оказалась в замкнутом пространстве лифта один на один с эдаким добрым молодцем.

– Ты что это улыбаешься?

– Вспомнил Олега. Интересно, какую позу он примет сегодня за столом.

– Что смешного, объясни мне?

– А, да, забыл сказать… он пережил операцию на заднице…

– Геморрой?

– Да-да! Правда, смешно?

– Совсем нет, не вздумай его подкалывать! Ему вообще-то нужно дома лежать, а не по ресторанам ходить. Решил всем демонстрировать свою счастливую половину?

– Нет, ну прекрати, сейчас заведешься из-за чужих проблем, и мы опоздаем.

– Я еще не решила, пойду или нет. Как мне общаться с Ольгой? Зная про параллельную жизнь ее супруга, я должна буду делать вид, что нахожусь в полнейшем неведении. На фиг он мне снился, твой дружок.

– Так, стоп. У каждого свои проблемы. Не наше дело, как они живут.

– Ну да, ты прав. Весь город знает про его шалаву, мы тоже участники этого спектакля, не забывай. Что народ подумает, мы свингеры какие, или же вы вместе налево ходите?

– Успокойся. Мы друзья, понимаешь? Раз в два месяца можно и им семейную идиллию изобразить.

Пока я повторно принимал душ, наводил красоту и выбирал костюм, Света вслух рассуждала на тему утраты обществом таких ценностей, как супружеская верность, терпение и самоотдача. Мне все равно, такие разговоры только усиливают мое безразличие к окружающему миру. По-хорошему, совсем немного на свете такого, что заставляет мое сердце биться чаще: дочь, виски, и иногда – предвкушение какого-то приключения, интрижки, скандала.