Цунами - Глеб Шульпяков

И вот он исчез – бросив меня одного среди муляжей, подделок.

Сгинул – как будто его и не было.

5

Экран компьютера вспыхнул. В почтовый ящик посыпались десятки сообщений, в основном реклама. Однако три письма оказались на мое новое имя.

Первое было от Обезьяны. Как и следовало ожидать, она выражала ярость. “Ты настоящая свинья, что молчишь”, – заканчивалось письмо.

“Почта же работает в Таиланде!”

Второе написал Никола.

“Старче, только без шуток – надо вкладываться в проект. Помнишь, я говорил перед праздниками? Ты по-прежнему можешь войти в долю.

Просто черкни „да”, и я внесу твою часть из прибыли. Видишь, как мы тебя любим? Тебе даже задницу из моря вынимать не надо”.

Последнее письмо предсказуемо пришло от Крота. Дело ограничилось открыткой “Surprise!” и подписью “Мозоли украшают мужчину”.

Перечитав письма, я подумал, как странно – никто не сомневался, что адресат жив. Как будто его просто не может быть среди погибших.

Я ответил каждому одинаково.

Написал, что в Таиланде со мной случилось духовное возрождение и я принял буддизм. Что еду в паломничество по монастырям на север страны, где нет ни почты, ни мобильной связи.

И что срок путешествия неопределенный.

“С Новым годом! Будда любит вас!” – заканчивалось послание.

Судя по пестрому гардеробу, ход выглядел в /его /стиле. В постскриптуме Николе я написал, что деньги получит человек, которого можно разыскать по адресу (далее следовал один из моих электронных, имя).

Курсор подрагивал на кнопке “Отправить”. Мне стало страшно, что одним движением захлопывается последняя дверь. Запускается механизм, трогать который не имел права.

“Подключено”, – зажглась надпись.

Прошел запрос, авторизация.

“Отправлено”.

6

Я вышел в Интернет и набрал свою фамилию.

Одна из первых ссылок вела на сайт “Вести.Ru”.

Огромный ресурс загружался. Вспыхивали анонсы свежих новостей – катастрофы и теракты, свадьбы и адюльтеры, допинги и финансовые аферы. Обсуждались знаменитые эмбрионы и миллионеры-покойники.

Шедевры старинной живописи – а также их великолепные подделки.

Мир захлестывали волны свежей информации, люди переваривали новые порции ужаса и наслаждений. Я попытался вспомнить цунами, но ничего, кроме банальных картинок из телевизора, не приходило на память.

Всемирная катастрофа превратилась в водевиль, фарс. Где у меня даже в массовке и то нет роли.

…На экране был снимок с театральной вечеринки на старый Новый год – мне прекрасно запомнился тот день. Она играла в капустнике по рассказам Аверченко, нас щелкнули за столиком сразу после.

И вывесили на сайте театра.

Теперь, после ретуши, никого, кроме меня, на снимке не осталось.

Жена в шляпке с вуалью, Сверчок, подружки – всех вымарали. Только мое лицо выглядывало из утробной тьмы. Из небытия, куда оно вот-вот исчезнет.

Текст под карточкой сообщал о дате моего вылета в Таиланд. “Если вам что-либо известно о судьбе этого человека, просьба позвонить по телефону (далее шел мобильный номер)”.

Я пробежал глазами цифры – номер незнакомый.

– Алло! – В трубке раздался ее голос. – Ну говорите же!

Услышав жену, я настолько опешил, что не сразу повесил трубку. Из квартиры донеслись голоса, мужской и детский. “Кто это?” – спрашивал кто-то басом.

Я опомнился, отключился.

Снова набрал номер, теперь уже из Интернета.

“Вы соединились с почтовым ящиком абонента…” – зачастил автоответчик.

Остальные ссылки вели на драматургические форумы. Помимо сплетен они обсуждали мое исчезновение в Таиланде. Говорили, кто теперь станет работать на сериалах. И я со злорадным удовольствием убедился, что моя судьба никого не волнует.

“Одна живая строчка – одна искренняя фраза – я, может быть, передумал”.

“Вернулся”.

Но такой строчки не было.

Только один пост выделялся из общего потока. “Сволочи! Вы все просто жалкие сволочи! Как вы можете говорить – теперь, когда про него ничего не известно?”

И я мысленно поблагодарил девушку за участие.

В том, что автор – девушка, я почему-то не сомневался.

Пискнула почта, на экране появилось новое письмо.

“Скотина!!!” – лаконично откликнулась Обезьяна.

7

В углу рабочего стола светилась иконка “Личный кабинет”. Я нажал на кнопку, и на экран одна за другой стали выскакивать фотографии полуобнаженных девушек.

Имя, параметры. Адреса и суммы.

Проституток оказалось около десятка. Разглядывая их, я пытался узнать, какие женщины ему нравятся (нравились). Но никакой системы обнаружить не удалось. Брюнетки, блондинки. Задастые тетки и худые девочки-подростки. Одной, в черном пеньюаре, было 52 года. Они смотрели с экрана выгнув спины; выставив бритые лобки; разнокалиберные груди.

“Где я мог видеть эту челку?” Одна из девушек выглядела знакомой. Но вспомнить, где именно, не получилось.

Семейная жизнь сделала меня брезгливым по сексуальной части. Изменив жене с провинциальной примой, я был напуган чужим телом, его запахами и звуками. И решил больше не пробовать. Если соблазн возникал, боролся по методу буддийских практик – сосредоточивая внимание на фрагменте внешности. И соблазн исчезал автоматически.

Но вот все переменилось. Я был готов звонить девушкам из компьютера прямо сейчас. Вызывать на дом, заваливать в рыжем кресле или на циновках. Или ехать туда, куда они приглашают. Как будто их специально для меня приготовили и они ждут, чтобы ими воспользовались.

Вернувшись на кухню, разогрел пиццу. Вино выдохлось, пришлось пошарить в соседних шкафчиках. За ведром действительно блеснуло стекло, я присвистнул. Это была коллекция настоящих французских коньяков.

“Сердце Гранд Шампани, идея коньяка в чистом виде, – сообщалось на этикетке. – Аромат сухофруктов и кожи, минеральные ноты”.

С первым глотком язык перестал различать вкусы, кроме ванильного.

Мягкое, обволакивающее тепло растекалось по телу.

“Как будто внутри зажгли лампочку”.

Перебравшись в кабинет, я подумал, что в бутылке с коньяком заключен цельный и глубокий мир, который я могу использовать, но не могу постичь. Вздохнув, стал разглядывать полки. В шкафу стояли коробки с операми Моцарта, Верди и Вагнера. В напольных динамиках закудахтали, завизжали ведьмы, и, шаркая по сцене, вышла прима. Судя по аннотации, это была знаменитая “сцена с письмом”, в которой Макбет сообщал жене, что станет королем Шотландии. Торжественный речитатив