Мама, я люблю тебя - Уильям Сароян

— Правильно.

— Я не могу приглашать туда друзей.

— Согласна с вами.

— Здесь я чувствую себя счастливее.

— Лучше сказать вам об этом напрямик: я не считаю, что уже пришло для вас время чувствовать себя очень счастливой. Это все равно что пожинать плоды успеха до того, как успех достигнут. Еще будет время насладиться славой и богатством, а сейчас время работать, время немножко страдать от неудобств, немножко тревожиться — каждый божий день.

Мама Девочка подняла трубку и поговорила с управляющим, и через час мы уже снова были в 2109-м номере. Не знаю почему, но я обрадовалась.

И вот Глэдис Дюбарри ввалилась к нам вместе со своим личным доктором и подняла страшный шум из-за того, что мы по-прежнему живем в такой тесноте.

— Газеты заполнены репортажами о вашей невероятной удаче, — затараторила она, — а вы, подумать только, прозябаете в конуре!

— Помолчи минутку и выслушай меня, пожалуйста, — перебила ее Мама Девочка. — Я знаю тебя с детства. У тебя всегда было состояние, тебе не надо делать ничего — только тратить деньги. Не надо выходить замуж и как-то устраивать свою жизнь — и ты не вышла замуж. Не надо разводиться из-за неудачного замужества — потому что замужества не было. Не надо стараться быть хорошей матерью своему сыну и своей дочери после того, как твоя семья развалилась, — потому что ни сына, ни дочери у тебя нет. Не надо делать ничего — только покупать себе дорогие платья и дорогие дома, доверху набитые дорогими вещами, и все время быть на седьмом небе — потому что у тебя нет ничего, ровным счетом ничего, кроме себя самой и своих денег, и что касается меня, раз уж ты пристаешь ко мне, то я за тебя очень рада, но сама буду жить где мне угодно и как мне угодно, и сейчас я хочу жить именно здесь и именно так, как я живу.

— Никогда в жизни я больше с тобой не заговорю, — ответила Глэдис Дюбарри.

Она повернулась к своему доктору и заплакала, а потом закричала на него:

— А ты-то какого дьявола стоишь тут разинув рот? Если ты врач, смерь ей температуру! Неужели ты не видишь, что бедная девочка смертельно больна, больна, больна? Я никогда не видела ее такой больной!

Доктор обнял ее и сказал:

— Хорошо, пончик, хорошо.

Глэдис Дюбарри отскочила от него как ужаленная и завизжала:

— Не смей называть меня пончиком, докторишка, шарлатан, специалист по богатым невестам! О, я знаю тебя, мистер Высокий, Черный, Красивый, Скользкий и Нудный, знаю как облупленного! Посмей еще хоть раз назвать меня пончиком!

Глэдис посмотрела на всех, кто был в комнате, а потом как начнет топать ногами, рвать сумочку и визжать! Ее доктор достал из кармана коробочку с таблетками и сказал:

— Мисс Дюбарри, примите, пожалуйста, две таблетки.

Глэдис Дюбарри выбила коробочку у него из рук, коробочка ударилась о потолок, и все таблетки рассыпались. Доктор присел и начал их подбирать. Зазвонил телефон, и Мама Девочка взяла трубку.

— Нет, — сказала она, — абсолютно ничего не случилось. Можете сказать моим соседям, что я репетирую и прошу извинить, если побеспокоила их. Больше это не повторится.

Она положила трубку и посмотрела в упор на свою старую подругу, и сказала:

— Ну, не нахальство ли — заявилась к нам да еще кричит, как торговка! Ведь ты до смерти перепугала мою дочь.

— И вовсе не перепугала, — сказала я.

— Вот видишь! — воскликнула Глэдис. — Вовсе не перепугала! Она-то великолепно понимает, какая обида мне нанесена, и кем? Моей лучшей подругой! Что ж, если ты мне больше не подруга, то она остается ею по-прежнему — правда, Лягушонок?

— Я бы предпочла, чтобы ты не задавала ей глупых вопросов, — сказала Мама Девочка.

— Я пришла сказать вам обоим, как я рада за вас. Я пришла разделить вашу радость. Очень жаль, что первая же удача превратила мою задушевную подругу в бесчувственного врага.

Доктор подошел к ней и протянул ей на ладони две маленькие таблетки.

— Что это? — спросила Глэдис.

— Успокаивающее, — прошептал доктор.

Глэдис Дюбарри ударила по его руке. Две маленькие таблетки стукнулись о потолок и раскололись.

— Сам принимай их! — сказала она, теперь уже без крика. — Не нужны мне никакие успокаивающие, понял, ты, охотник за богатыми невестами? И кстати говоря, никакое это не успокаивающее: будь это успокаивающее, я не была бы такой легко возбудимой. Уже целый год я принимаю их по шесть-семь в день. Мел — вот что это такое, обыкновенный мел. Ну а мел мне ни к чему!

Доктор поклонился Маме Девочке, а потом мне и повернулся было, чтобы уйти.

— Ты куда это? — крикнула на него Глэдис Дюбарри.

Доктор остановился перед дверью, обернулся и только поглядел на нее долгим взглядом, не говоря ни слова. А потом отворил дверь и вышел.

Глэдис посмотрела на свою сумочку, которую порвала в клочья, но удержалась и не заплакала.

— Почему ты не выйдешь за него замуж? — спросила Мама Девочка шепотом.

— А почему я должна за него выходить? — сказала, тоже шепотом, Глэдис Дюбарри.

— Ну хотя бы потому, что он тебя любит.

Глэдис, не глядя на Маму Девочку, все разглаживала и распрямляла свою сумочку.

— Ты действительно так думаешь?

— Ну конечно любит! Я поняла это в первый же раз, когда увидела его с тобой.

— Я не выношу мужчин, которые позволяют женщине помыкать собой, — сказала Глэдис.

— Ты о его матери?

— Нет, не о его матери. О себе. Мать его обожает. И презирает меня.

— Выйди за него замуж.

— Он вовсе не охотник за богатыми невестами — я это сказала просто так, со злости. Но он не знает, как надо вести себя с такой девушкой, как я.

— Так научи его.

— А чего, по-твоему, я добиваюсь весь этот год?

— Ну а как ты хочешь, чтобы он с тобой себя вел?

— Я хочу, чтобы он обращался со мной, как с обычной девушкой. Не хочу, чтобы он слушал все, что я болтаю, и делал все, чего я требую. И хочу, чтобы он заставил меня выйти за него замуж.

— А ты заставь его заставить тебя выйти за него замуж.

— Как?

— Не знаю как, но уверена, что ты знаешь.

— Боюсь.

— Чего?

— Совершить ошибку.

— Знаешь, иногда ошибкой бывает не совершить ошибку.

— Я боюсь, что он меня отравит.

— Чего ради?

— Ради моего состояния.

— Слушай, брось ты это, — сказала Мама Девочка. — Подумаешь, твое состояние! Да ты самая бедная девушка в Нью-Йорке.