Идеальный муж для дрянной девчонки - Джини Лондон

— Обширные связи, — с нажимом повторила Дотти Баттерфилд. — Я знаю отца Джека с тех пор, как он пешком под стол ходил, а его дед в свое время был ко мне неравнодушен. — Она холодно посмотрела на мужа. — У меня сейчас могла бы быть совсем другая жизнь!

Мистер Баттерфилд проворчал что-то нечленораздельное, не желая искушать судьбу и вступать в пререкания с женой. А Дотти оседлала любимого конька. Слова извергались из нее водопадом.

— Джек — замечательный мальчик из хорошей семьи. Он давно трудится на благо нашего города, и все довольны тем, что именно он стал шефом полиции. Он человек слова, как его отец и дед. Его обещаниям можно верить.

— И он холостяк, — одобрительно добавила Нонна.

— Вот именно, — не унималась Дотти, — он никогда не был женат.

— А не голубой ли он? — громко спросила Минни, привлекая нежелательное внимание к разговору. — Такой красавчик.

— Нет, он точно не голубой, Минни, — принялась разуверять ее Дотти. — Его мама говорит, что он просто еще не встретил женщину своей мечты.

Бабушка подмигнула внучке:

— Красавец-холостяк!

— И не голубой, — заключила Минни.

Габриэль подалась вперед и взяла мать за руку.

— Нонна права, мам. Кажется, он отличная партия для тебя — и не гей, и детей нет. Обо мне будет заботиться. Ты же не хочешь, чтобы я вернулась к отцу в Финикс?

— Габриэль Консетта Сесилия! — рассерженно воскликнула Франческа.

— Милая, жизнь не исчерпывается карьерой, — сказала бабушка. — Надо и для себя находить время.

— И где же мне его найти, когда я постоянно волнуюсь за вас двоих? — Под «двоими» подразумевались бабушка и дочка, которые полагали, что знают все на свете лучше других. — Не понимаете слова, читайте по губам. Он мне не интересен! — Женщина натянуто улыбнулась. Обычно это она проявляла заботу о других, а не наоборот. — Благодарю за ценные советы. — Ну очень ценные. Просто исключительно ценные. — Я смотрю, люди расходятся. Нонна, почему бы нам с Габриэль не проводить тебя в комнату?

Дочь вскочила со стула как ужаленная:

— Мне надо занести гитару в комнату мистера Шоу.

— Давай, а затем живо беги к Нонне.

Девочка пробормотала что-то утвердительное и принялась упаковывать гитару сеньора Мендозы в футляр. Бабушка же взяла с блюда пригоршню печений и завернула их в салфетку, поясняя:

— Это мне на потом, к кофе.

Конечно, она взяла достаточно, чтобы оделить половину этажа, но Франческа не стала спорить; она просто взяла у старушки сверток и повела ее к выходу из ресторана.

— Ты просила меня не сплетничать о пропавшем бумажнике Хикмана, и я не сплетничала. Я переключила внимание людей на другую тему.

Фрэнки подумала, что тема была не лучшей, но се впечатлила ясность мыслей Нонны.

— Я уже говорила, что Джек холостяк?

— О да! — Что она там подумала про ясность мыслей? Своих или бабушкиных? Не стоит ей думать о том, что Джек не женат! — Я запомню. Спасибо, что беспокоишься обо мне.

— Конечно, я беспокоюсь, девочка моя! Я же люблю тебя.

Франческа не произнесла больше не слова. В молчании они поднялись на четвертый этаж и прошли в комнату Нонны, где она передала бабушке сверток с печеньем.

— Сейчас подойдет Габриэль, — сказала она. — А я возвращаюсь к работе, чтобы пораньше закончить дела. Потом заберу дочь.

Старушка поцеловала ее на прощание, и Фрэнки направилась к лестнице. Ей требовалось время, чтобы собраться с мыслями. Нужно было придумать, как убедить бабушку, что вполне счастлива и без мужа. Может быть, когда Габриэль поступит в колледж, она и задумается о том, чтобы связать свою жизнь с достойным мужчиной…

Но от таких мужчин, как Джек Слоан, она будет держаться подальше! Боже мой, он может взглядом растопить камень. Франческе нужен человек, который стал бы ей другом, который был бы с ней в горе и в радости, поддерживал бы в трудных ситуациях и о котором она сама могла бы заботиться, не боясь быть использованной.

Она ни на секунду не поверила разглагольствованиям Долли Баттерфилд о причинах холостяцкой жизни Джека. Обладающий таким очарованием и шармом мужчина не может быть обделен женским вниманием. Очевидно, Джек просто не стремится создавать семью.

Франческа не винила его. Каждый человек сам строит свою жизнь. Не было такого правила, согласно которому все люди должны непременно обзаводиться семьей и детьми. Семейная жизнь была даром, который она научилась ценить только после рождения дочери. Но не все мужчины — и женщины тоже — стремились взять на себя такие обязательства.

А вот люди, которые, будучи связаны семейными узами, не забывали также о радостях холостой жизни, были глубоко антипатичны Фрэнки. Семья требует заботы о другом человеке прежде, чем о себе. Мужчины, не желающие понимать этого, причиняют близким много боли. Франческа это точно знала.