Тварь размером с колесо обозрения - Владимир Данихнов

Заброшенный дельфинарий находится в пяти кварталах от моего дома; может, немного дальше. Не помню, кто предложил туда пойти. Кажется, про него рассказала Яна. Раньше там был бассейн, куда в детстве она ходила плавать, потом в здании оборудовали дельфинарий, однако дельфинарий не принес надежды на прибыль, и его закрыли, а дельфинов перевезли. Я нашел в сети фотографии внутренней заброшенности помещения: снимки погибающего здания выглядели многообещающе. Автор фотографий писал, что договорился с охранницей дельфинария, она впустила его пофотографировать внутри за небольшой презент. Идея побывать в этом месте мне приглянулась. Кажется, это было в мае; обычная ростовская жара еще не успела наступить, сирень цвела вовсю, город накрыла удушающая волна пыли. Я созвонился с Димой, Ромой и Крупковским. Дима и Рома захотели пойти, а Крупковский отказался. В последнее время его не тянуло с нами в заброшки. Может, перегорел, нашел новое увлечение. Я уже писал, что он менял увлечения как перчатки. Возможно, была и другая причина: Крупковский перестал с нами ходить после посещения завода в Красном Сулине, маленьком умирающем городе к северу от Ростова; поездка вышла насыщенная, мы бродили по цехам, забирались на крыши зданий, поднимались на кран; после посещения завода отправились к красносулинскому карьерному озеру, поплавали у берега, развели костер; ночевали неподалеку в палатках. Помню, Влад спал как убитый, несмотря на великое нашествие комаров, случившееся вечером. Вышло отличное приключение. Правда, на самом заводе кое-что случилось, из-за чего, возможно, Крупковскому и расхотелось ходить с нами в заброшки; но, быть может, причина не в этом.

В дельфинарий мы отправились вечером после работы. Несколько остановок на автобусе — и мы на месте. Уже начинало темнеть, но у меня в рюкзаке были заготовлены фонарики. Кроме того, я захватил фотоаппарат и недорогой китайский штатив, купленный на днях в магазине электроники. Рома свой фотоаппарат брать не стал: он купил к тому времени подержанный полнокадровик, но у того что-то случилось с затвором, и фотоаппарат был в ремонте. Решено было обойтись моим «Никоном», к которому Рома относился с легкой иронией. Дима с собой как всегда не захватил ничего, кроме юношеского задора.

Дельфинарий располагается посреди тихого спального района. Обычное трехэтажное здание: высокие окна первого этажа забраны ржавой решеткой, которая иногда не подходит по размеру к окнам, но все более-менее широкие отверстия, куда можно пролезть, забиты кусками фанеры. От здания на уровне второго этажа отходит надземная переходная галерея; раньше она вела в соседний дом, но даже снизу видно, что проход заложен кирпичами. Многих стекол в переходной галерее не хватает, а стены дельфинария исписаны граффити. У самого здания припарковано несколько машин; впрочем, скорее всего, владельцы этих машин живут в соседних хрущевках. В одном из окон на первом этаже горит свет.

— Там, наверно, сидит старушка-охранница, — сказал я.

— Постучим?

— Давайте сначала обойдем здание, проведем рекогносцировку.

С фасада в здание проникнуть не представлялось возможным. Старая деревянная дверь главного входа была заперта на новенький цилиндровый замок. Дима подергал ручку.

— Мне бы кусок проволоки, — сказал он. — Враз бы открыл!

— До-о. — Рома был ироничен и саркастичен. — Тут у нас одни взломщики, смотрю, собрались.

— Шпильку бы, — сказал Дима.

— Пошли дальше, взломщик.

Мы завернули за угол. В торце дельфинария отыскалась новенькая металлическая дверь. Судя по всему, ею часто пользовались. Дима подергал ручку: закрыто. Мы зашли за дом. Сзади все заросло высокой травой; под ногами хрустели осколки стекол. Задний фасад проходил рядом с кирпичным забором, далее в стену дельфинария почти упирались гаражи соседнего гаражного кооператива, а в самом конце фасада, у дороги, стояли контейнеры для мусора. Проход между зданием и забором был совсем узкий, сложно разойтись двоим, а ближе к середине здания коридор завалили обломками кирпичей, ржавой арматурой, останками мебельных гарнитуров, канцелярскими отходами; как будто мусор сваливали не только в контейнеры, но и непосредственно сюда. С улицы пространство между забором и зданием практически не просматривалось, и мы внимательно оглядели задний фасад. Однако и здесь все окна на первом этаже были закрыты решетками и фанерой. В правой части стены у самой земли обнаружилось окно без решетки; скорее небольшая прямоугольная дыра. В дыру при желании можно было пролезть. Мы посветили фонариками в темноту: в пыли и зарослях паутины сложно было что-то разглядеть, но стало ясно, что до пола метра три или чуть больше вниз. Подвал был завален досками и камнями, виднелся угол большого деревянного ящика неизвестного назначения. Дима сунул голову в дыру, чтоб все внимательнее разглядеть.

— Думаю, я смогу пролезть и спрыгнуть, — сказал он. — Тут не так уж высоко. Вот только как потом выбираться.

— Ты туда башкой вперед провалишься, если полезешь, — сказал Рома. — Не дури.

Дима подумал:

— Я бы рискнул.

— Не стоит, — сказал я. — Давайте еще посмотрим.

Мы шагали вдоль забора, стараясь не напороться на арматуру; внимательно разглядывали окна дельфинария. На одном из них сварная решетка закрывала только три четверти окна; оставшаяся четверть была кое-как прикрыта обрезками фанеры, натыканными беспорядочно: лишь бы держалось. Если эти обрезки убрать, в окно можно будет протиснуться. Дима схватил один обрезок и неожиданно легко его вытащил — как гнилой зуб. Образовалась дыра: Рома посветил туда. В глубине помещения блеснула плитка. Мы поочередно посмотрели внутрь.

— Бассейн, — сказал Рома. — Маленький детский бассейн. Пыли сколько! — Он чихнул.

Дима попытался вытащить еще один кусок фанеры, но тот сидел крепко. Дима стал его расшатывать: не поддается. Дима уперся кроссовкой в стену: никак. Уже совсем стемнело; в небе лежали слепящие осколки звезд.

— Давайте все-таки попробуем договориться с охранницей, — предложил я.

Мы обошли здание, вернулись к светящемуся окну. Дима с Ромой переглянулись.

— Ну?

Я постучал по стеклу. Мы подождали. Свет горел, но к окну никто не подходил. Не раздавалось ни звука. Я снова постучал: еще несколько минут ожидания и ничего.

— Может, ее там и нет, — сказал Рома. — Ушла, а свет оставила, чтоб думали, что на месте.

Предположение показалось логичным. На всякий случай я постучал еще раз, уже без всякого стеснения: ясно было, что договариваться не придется, никто нам не откроет.

— Ну что, домой? — предложил Рома.

— Давайте еще раз попробуем то окно, — сказал Дима. — По-моему, в последний раз мне удалось расшатать доску.