ТалисМальчик - Диана Ибрагимова

– А что это за?..

«Что это за клоунада?» хотелось спросить Алевтине, но Галина уже охотливо принялась объяснять:

– Он у меня эколог. Имеет право контролировать и штрафовать. Так что сейчас креветок наедимся-а-а! – просияла в предвкушении.

– А сколько стоят эти креветки?

– Десять гривен пакетик!

– Так это он из-за десяти гривен старуху так?!

– Нет! Что ты! Она ему минимум три пакетика даст!

– А-а! Ну, это совсем другое дело, – протянула Алевтина и серьёзно посмотрела на Галину.

– Вот именно! Тридцать гривен на дороге не валяются!

Переговоры прошли успешно. Сияющий Сергей возвращался к подстилкам с победой, потрясая пакетиками с трофеями и содержимым плавок (дались мне эти плавки!).

– Андрюша! Гришенька! Идите сюда!

Галина созывала детишек на пир.

Набегавшаяся пожилая женщина допоправляла, наконец, косынку, взяла сумки и теперь уже медленно поплелась вдоль воды.

– Креветка! Свежая варёная креветка! Семечки! Самые вкусные жареные семечки!

Вся она – походкой, спиной и голосом – транслировала жалобу: её только что ограбили!

Мелькнула мысль послать Гришеньку купить десять пакетиков, но они – аборигены – расценят это как выбрык столичной штучки, которая сорит «шальными» деньгами и тем самым обесценивает их «кровно заработанные». Да и жирненький ребёнок может не догнать шуструю бабулю… А! Плевать!

Рассуждая, Алевтина сходила к машине за кошельком и направилась к креветочнице, которая как раз остановилась неподалёку у невраждебной подстилки и бойко отгружала загорающим семечки – чёрные и розовые.

Аля не дала женщине собраться в дальнейший путь:

– Пакет креветок и пакет семечек, пожалуйста. Сдачи не надо, − и вложила в сухую загорелую руку пятьдесят гривен. Старуха не поверила своему счастью, стала пытаться отсчитать сдачу.

– Не надо. Я же просила. Лучше скажите: семечки хорошие?

– Очень! Очень хорошие! И креветка сочная! Удачная сегодня. Не пожалеешь, деточка!

Женщина насыпала щедрейшие порции, не забывая поглядывать на тощий кошмар своей жизни у Алевтины за спиной: там Сергей что-то возбуждённо рассказывал и прыгал перед женой ‒ ни дать ни взять добытчик, довольный охотой и собой.

– Спасибо.

– Тебе спасибо, деточка! Бог всегда с тобой будет!

И счастливая креветочница пошла по своей жизни дальше.

«Спасибо, деточка!..» Как часто Алевтина слышала эти слова! А вот о том, что Бог всегда с ней будет, услыхала впервые.

На подстилке вся компания смачно трескала креветки.

– Садись с нами, похрусти, − предложила радушная Галина.

– Спасибо, но я такое не ем.

Алевтина опустила на подстилку креветки, захватив с собой только кулёчек с семечками, и направилась к машине.

– Зря! Это же деликатес!

Деликатес – это другое, хотелось сказать Але. Ну, да ладно!

– Странная она. Сама не ест, а нам зачем-то купила, – удивился за спиной голос Галины.

Алевтина положила кошелёк в сумку, молния пропела знакомую мелодию из трёх нот – приятно, как всегда. На секунду Аля задержала взгляд на любимице: форма, качество отстрочки, фурнитура, скромный настоящий фирменный знак – всё безупречно. Интересно, что бы сказала Галина, узнай она, сколько стоит её сумка – где-то полугодовой доход их семьи?

Сзади подошёл Денис (Аля узнала его шаги с оттяжкой), слегка коснулся плеч кончиками пальцев и – давно спавшие мурашки пробежали вниз до вьетнамок, потом поднялись вверх и защекотали где-то под купальником…

– Аленький! Не обижайся на них, они люди простые, но душевные.

– Ага. Душевненько он так бабулю с креветками обобрал.

– Что поделаешь! Такова тут у нас жизнь!

– А по-другому не пробовали?

– А зачем? Им и так хорошо.

– И это твои лучшие друзья?

Денис пожал плечами, словно повторяя: «Что поделаешь!»

− Сейчас кушать будем.

Мур достал складной стульчик и в три красивых движения собрал его в тени под тентом. Не такой стульчик, как у бабушки был, не выцветшую табуреточку, а ярко-синее кресло с подлокотниками.

− Это для кого? – на всякий случай уточнила Алевтина.

− Как это для кого? – улыбнулся Денис. – Для королевы! Или для королевишны, если угодно. Чтобы Вам удобно было.

И подмигнул Але.

Стол на покрывале сымпровизировали быстро. Галина просто пооткрывала судочки, кастрюльки и банки, а потом занялась чисткой огурцов, купленных Денисом.

– Что, такие горькие? – поинтересовалась Алевтина, увидев горку раздетых донага овощей.

– Да нет вроде, но они грязные, не в море же их мыть!

– Зачем в море? Баклажка с водой в машине стоит.

– Да? А я и не знала.

А спросить не пробовала? Как мелочи всё-таки характер раскрывают. Алевтина бы обязательно спросила, а не пошла бы по трудному пути комсомольцев – огурцы зачем-то раздевать. Интересно, а что бы она с помидорами сделала? Водкой обработала или в соке искупала?

«Стол», по народному обычаю, вмещал в три раза больше еды, чем нужно.

Сильно поджаренная курица в кастрюльке, охотничьи колбаски, картошка в мундире, сатэ, уже вялый скользкий сыр, обесшкуренные огурцы, помидоры, пакеты с соком, пиво и покрепче… И ни одной бутылки минералки. Хорошо, что есть баклажка-спасительница.

Алевтине почему-то есть не хотелось. Может, морской воздух, само море и солнце давали энергию. Или впечатления, которые всё-таки стали появляться.

Или вид семейки, расположившейся неподалёку. У традиционно расплывшихся родителей двое детей: рыхлая, в складочках, девочка, и бочкообразный, с многоэтажными боками, мальчишка. Как много появилось жирных детей! Папа говорил, что раньше такого не было, и народ откармливал свиней, а теперь – детей до свиноподобного состояния.

Галину явно беспокоил толстый мальчик. Жирненькую девочку она игнорировала, а с мальчика глаз не сводила. Наконец, не выдержала:

– Мой Гриша не такой толстый, да?

Такой. А через три года будет ещё толще. Алевтина не стала ничего говорить, просто пожала плечами. Пусть Галина задумается. А ещё лучше, пусть купит пару поросят и откармливает их, сколько хочет – всё равно ведь дома сидит, хоть бы хозяйством обзавелась, что ли? Площади ведь позволяют, насколько гостье удалось заметить.

Она всё-таки положила на рассыпчатый ломоть нарезного батона очень плоский жареный кабачок, оказавшийся неожиданно острым. Запила остроту приторно сладким оранжевым соком из пластикового стаканчика. Всё. С едой здесь покончено. Да и неудобно прикасаться к столу, к которому не имеешь никакого отношения. Здесь даже магазинчика никакого нет – ничего не купить, никак не поучаствовать в общем застолье. Денис ведь не предупредил.