Вдохновение - Владислав Вишневский

А сэр Майкл Дударефф в поезде и не спал, не спал и Стас Дударев. Не спали и фанатки, не спали и музыканты джаз оркестра «Вдохновение». Под утро чуть задремали. Фанатки, на радостях за Стаса, глаз не могли сомкнуть, и музыканты тоже. Хотя, пассажиры всего скорого поезда давно заснули. Правда, не все. Несколько человек, мужчины, в основном, строгого вида, сидя вчетвером в одном купе, у раскрытой двери, периодически выглядывая в коридор, чутко прислушивались к звукам в купе, в котором ехал миллиардер, клевали носами. Другие пассажиры, в поезде, спокойно спали, под перестук колёс и мерное покачивание. А в купе Майкла, Михаила Ефремовича Дударева, всю ночь проговорили. Хотя вагон был почти пустой, двухместное купе было заполнено. Сидели почти друг на друге. Проводник не успевал свежий чай в подстаканниках приносить. Уже и не мешал разговаривать. В рассказе австралийского миллиардера о себе, всё оказалось до банального просто.

Михаил Ефремович Дударев, отец Стаса, лет двадцать назад поехал за лучшей долей, за границу, тогда многие уезжали, кто в Испанию, кто во Францию, кто в Канаду. Работы в стране не было. А кто и работал, зарплату не получал. Только обещания. Как и многие, Михаил эмигрировал в Канаду, рабочим, по контракту. Жена, Галина, мать Стаса – Стасу было тогда год или полтора – осталась ждать вызова. Но, прошёл год, потом ещё год, потом ещё… ещё… Над матерью Стаса подруги и знакомые стали иронизировать, подшучивать, она начала нервничать, болеть, извелась вся, попала в больницу. Маленького Стаса взяла к себе бабушка, мама Галины. А Михаил в это время, только-только вышел из канадской тюрьмы. Не зная законов, не зная языка, был задержан полицией за драку в пивбаре с местными парнями. Мгновенно появившиеся копы задержала всех. Наутро состоялся суд. Американских парней канадский судья отпустил, а Михаилу назначил четыре года призн, тюрьмы по-русски. В тюрьме – отдельная «песня» – Михаил выучил язык, всё время надеясь при этом, что его освободят. Написал несколько прошений сначала в Советское посольство, потом в Российское, но безуспешно. Или время такое было, или не до таких «бродяг» сотрудникам посольства было. Освободившись, без денег, Дударев устроился грузчиком на частную птицефабрику, помёт убирал, чтобы заработать денег на обратную дорогу. Написал с десяток писем домой, но ответа не получил. Сделал запрос в паспортный стол, ему ответили – «запрашиваемое лицо выбыло». Написал товарищу. Долго ждал. Бывший товарищ всё же ответил, написал: «Жена твоя, Мишка, сволочь ты такая, куда-то уехала. Сильно болела из-за тебя, или померла давно, или замуж вышла. И сын твой помер. Потому что денег у Галины не было. Не ищи. Не порть ей жизнь. Ты итак уже… Скотина! Не хрен было уезжать! Счастья тебе там! Не пиши больше». А дальше… А что дальше… Объехал много стран. Там возьмут на работу, в другом месте. А душа болела. Работал. Учился. Языки попутно осваивал. В Россию не спешил. Да и зачем. Ни сына, ни жены… Сам из сиротского дома. Но выжил. Гражданство получил. Дело нашёл. Себя в нём. Сначала младшим партнёром на фирме был, потом старшим, потом работал в Германии, Италии, переехал в Австралию, занялся птицеводством, до разведения страусов дошло. Взял кредит в банке, закупил африканских страусов, привёз их, и всё такое прочее. Попутно учился. Дело пошло. Открыл производство, центры продаж, заключил контракты на поставку продукции… Обычное дело. Сначала стал миллионером, а теперь, последние три года уже и… Да ерунда это всё. Домой хотелось. На родину. А тут, его партнёр, банкир, предложил профинансировать музыкальный фестиваль в Австралии. Майкл, подумав, согласился, но идею перевёл на Россию. «Вот я и…»

– Михаил… эээ… Ефремович, – вытянул шею Арчи, – дядь Миша, а как вы про нас-то узнали? Мы же… Где Австралия, а где мы!

– А я и не знал. Мне письмо по емэйлу пришло, от… – Михаил Ефремович потянулся к айпаду.

– Это я вам написала. – Опережая, с гордостью воскликнула Елена. – Я!

Все с удивлением повернулись к Ленке.

– Ты?!

– А что, я же не виновата, что они отказались. – Пожимая плечами, заметила Елена и повернулась к Толяну Тараканову. – Ты же сам тогда сказал, помнишь, никаких нам конкурсов, сказал, где Австралия и где мы. Помнишь? Я и написала.

– И потом, ещё… – с улыбкой, напомнил Дударев.

– Это снова я! Мы, с девчонками! – Вновь воскликнула Елена, и пояснила во все глаза глядящим на неё музыкантам. – А что вы так смотрите? Когда случайно увидела на сайте Минкульта информацию, что «Вдохновение» прошло в финал. Я обрадовалась. А потом… А потом оказалось, что это не наше «Вдохновение», а подставное. Я и написала. Спасибо скажите. – Обиженно повела плечами и отвернулась.

– Ну, ты, Ленка… – восхищённо выдохнул Боб… – Молодец!

– Да, мои хорошие, если бы не она, я бы не нашёл своего сына. – Заметил Майкл Дударефф, и пряча глаза, принялся сморкаться в платок. Стас, опустив голову, сидел, счастливый, держа отца за руку. Все остальные, с непривычными для себя выражениями на лицах, принялись вертеть головами, и обрадованными, и сочувствующими, и… Обрадованными за Стаса и этого, русского Майкла, отца Стаса. – Я очень виноват перед тобой, Стасик, и мамой нашей… – С волнением в голосе произнёс он. – Хочу побывать на её могиле. Я её любил. Очень любил. И тебя Стас. И не знал… Не мог…