Летние девчонки - Мэри Элис Монро

– Я хочу кое-что рассказать вам про Ната, – сказала она.

– Что? – спросила Харпер, продолжая красить губы. Ее тон ясно намекал, что ей неинтересно.

Дора нервно покашляла. Карсон расчесывала волосы. Она с любопытством посмотрела в зеркало на Дору. Нервное поведение было нетипично для Доры.

– У моего сына аутизм.

Рука Карсон остановилась. Ее взгляд в зеркале метнулся к Харпер, которая наносила на щеки румяна. Они обменялись понимающими, сочувственными взглядами.

Карсон опустила руку и повернулась к Доре. Она не знала, что говорят в таких случаях. «Мне жаль» было как-то неуместно. Она испытывала огромное сочувствие к своей сестре, на долю которой выпало столько трудностей.

Харпер сказала:

– Это точно?

Дора рассердилась.

– Конечно, уверена. Или ты считаешь, что я придумываю?

– Нет, – выпалила явно смущенная Харпер. – Я имею в виду, ему поставили официальный диагноз?

Дора по-прежнему сердилась.

– Да, он был у детского психиатра, мы прошли все тесты. У аутизма бывает очень много разновидностей. У Ната синдром Аспергера, высоко функциональная форма. Поймите правильно. Он очень умный. Но у него словно дислексия при чтении социальных сигналов. Выражения лиц, жесты… Маленькие детали, с помощью которых мы друг с другом общаемся, – она остановилась, внимательно посмотрев на Карсон и Харпер. – Как тот взгляд, которым вы обменялись в зеркале – этого Нат не понимает. И иногда он неожиданно проявляет эмоции, – она покрутила бриллиантовое кольцо на безымянном пальце. – Он хороший мальчик, правда. Я не хочу, чтобы вы подумали, что он испорченный мальчишка, закатывающий истерики.

– Нет-нет, – поспешила ответить Карсон, скорее из вежливости. На самом деле именно так она и подумала.

– Вам нужно знать еще несколько вещей, – продолжила Дора, желая помочь им понять ее сына. – Нат не любит, когда его трогают. Поэтому, пожалуйста, не обнимайте его и не целуйте. И он очень скрупулезно относится к вещам – к тому, что ест или делает. Любые перемены очень его расстраивают. Поэтому я не хотела, чтобы он переезжал из своей комнаты, – она печально засмеялась. – Сами видели, чем это закончилось. Когда он подавлен, у него случаются срывы.

Карсон наблюдала, как она крутит кольцо. Кожа под ним была раздраженной и красной.

– Я должна была сразу вам рассказать, – добавила Дора. – Но я все еще чувствую постоянную потребность его защищать.

– Не нужно, – вставила Карсон. – Я рада, что ты нам сказала. Так нам легче понять, что происходит. И очень сожалею о твоем разводе.

– И я. И прости, что мы не общались, – добавила Харпер.

– Мамма знает насчет Ната? – спросила Карсон.

Дора покачала головой.

– Я рассказала только своей семье в Шарлотте и нескольким друзьям. Нат на домашнем образовании, так что…

Карсон посмотрела на Дору, на ее бледное, уставшее лицо и вспомнила красивую, уверенную в себе девушку, которая мечтала стать в будущем счастливой женой любящего мужа с двумя или тремя прекрасными детьми и красивым, аккуратным домом. Но вот брак Доры развалился, у нее ребенок с особыми потребностями, и она собирается продавать дом. Вот и испорченные планы…

– Ох, Дора, – сказала Карсон и импульсивно обняла сестру. – Вот дерьмо.

Она почувствовала, как Дора замерла, а потом рассмеялась. Разомкнув объятия, она увидела, что в глазах сестры светится облегчение.

– Да, – ответила Дора, сдержав смешок, больше похожий на плач. – Дерьмо.

Услышав ругательство из уст Доры, Карсон и Харпер рассмеялись вместе с ней. Словно клапан наконец открылся, чтобы выпустить весь накопившийся в комнате пар.

– Слушай, Дора, пойдем сегодня с нами. Мы просто выпьем. Будет весело, – сказала Карсон.

– Может, в другой раз, – ответила Дора. – Нат все еще расстроен, и я не могу его оставить.

– Ты уверена? – спросила Харпер.

Карсон увидела в глазах Доры сомнение, но та покачала головой.

– В другой раз.

Харпер быстро закрыла косметичку.

– Тогда мы пошли. Ах да, Дора, – добавила она. – Я прекрасно понимаю, почему Нат в библиотеке. Хорошо. Но сегодня ночью я собираюсь спать в одной из кроватей в твоей комнате, так что не пугайся, когда я прокрадусь в твою комнату.

Карсон подмигнула Доре, выходя вслед за Харпер.

– Не дожидайся.

Мамма пряталась в тусклых тенях за дверью библиотеки, прижав к груди книгу и прислушиваясь к разговору внучек. Она не могла заснуть и отправилась в библиотеку, чтобы подыскать себе книгу для чтения. Нат крепко спал на выдвижном диване. Бедный мальчик очень устал.

«Ах, Дора, почему ты не воспользовалась возможностью повеселиться и просто ушла?» Она смогла уловить сомнения в голосе Доры.

Мамма проследила, как Дора прошла в свою комнату и закрыла за собой дверь. Потом услышала цоканье высоких каблуков по деревянному полу. Подождала, пока не закрылась входная дверь, и поспешила к окну. Она увидела, как Харпер забралась на пассажирское сиденье машины Карсон, услышала жалобный скрип захлопывающейся ржавой двери. Карсон завела двигатель, и девочки воскликнули: «Смерть дамам!»

Мамма перешла в слабо освещенную гостиную и проверила, нет ли поблизости Люсиль. Убедившись, что бояться нечего, она поспешила к маленькому бару. Перед выходными он был набит полностью. Она налила себе на два пальца своего любимого ямайского рома, добавила лед и сделала глоток. К черту запреты врача. Скоро ей исполнится восемьдесят, и сегодня вечером ей нужно небольшое подкрепление. Сладкое пламя пробежало по горлу и согрело желудок. Она довольно причмокнула.

Вернувшись в комнату, Мамма зажгла лампу и залезла под пышное одеяло на огромной кровати. С тех пор как не стало Эдварда, она чувствовала себя одиноко дрейфующей в океане одеял и подушек. Сон не шел. Она открыла книгу и начала читать. Через несколько минут – дело было то ли в скучном начале, то ли во взволнованном состоянии – Мамма отложила книгу в сторону. Она просто никак не могла прийти в себя. Она лихорадочно соображала, вновь и вновь прокручивая в голове жесты, комментарии и взгляды внучек. Отчаявшись заснуть, она вылезла из кровати, вышла на заднюю веранду и села на обложенное подушками плетеное кресло.

Влажный воздух постепенно размягчал ее кости. Жаркими ночами они с Эдвардом брали подушки и шли спать на веранду, как делали до них их родители и бабушки с дедушками во времена, когда не было кондиционеров. Она клала голову ему на плечо, и они тихо лежали на маленькой железной кровати с хрустящими белыми простынями, слушая звуки ночи – звон цикад, чириканье сверчков, редкие одинокие крики сов и приглушенное хихиканье девчонок. Иногда Эдвард говорил: «Этим девчонкам давно пора спать». Но она удерживала его, зная, как важна летняя дружба.