Обман - Анна Бялко

Её размышления были прерваны голосами, доносившимися откуда-то из-за двери. Муж и ещё кто-то, похоже, баба какая-то. Так! Ещё и домой, что ли, привёл!

Первым Марининым побуждением было вскочить, распахнуть дверь и высказать им все. К счастью, она сумела взять себя в руки, отчасти ещё и потому, что халата под рукой не оказалось, а выскакивать в одной, даже очень красивой рубашке перед чужим мужиком неприлично. Потом она уже сообразила, что если мужик чужой, то ей и наплевать, с кем он там говорит с утра пораньше, а уже потом вспомнила про обещанную ей вчера домработницу. И даже имя вспомнила — Наташа. Вопрос, что делать, решился сам собой.

— Наташа! — позвала Марина каким-то не своим, капризным (откуда что взялось?) голосом, сама снова ложась в постель. — Наташа!

Дверь почти сразу открылась и на пороге возникла довольно крупная женщина средних лет с вполне симпатичным лицом и нерешительной улыбкой.

— Вы меня звали, Арина Николаевна? — удивлённо спросила она, как будто в самом этом факте было что-то невозможное. Потом она явным образом спохватилась. — Доброе утро, Арина Николаевна! Как вы себя чувствуете?

Марина не успела ничего ответить, из-за спины Наташи возник муж, опять в своём чёрном пальто.

— Ариш, привет! Ты как? Я убегаю, у меня лекция, потом я в Думе, потом позвоню. Целую! — И исчез, Марина только глазами успела моргнуть.

— Арина Николаевна! — вступила Наташа. — Я сейчас вам завтрак сделаю, что желаете? Кофе, Валентин Сергеич сказал, нельзя, так я чай заварю? Вам «Липтон» или фруктовый?

— Подожди… те, Наташа, — с запинкой сказала Марина. — Я пока никакого не хочу. Я…

Она снова запнулась, не зная, что, собственно, хочет сказать, но Наташа перебила её:

— Обязательно надо позавтракать, вам и врачи говорили. А то вы опять с утра не есть, так не годится. Вон уж чем один раз-то кончилось. Вы как хотите, а я сготовлю. Мне и Валентин Сергеич говорил. А вы хотите — не вставайте, болейте, я сюда принесу, мне не трудно.

Это было уж совсем невозможно, и Марина поднялась с постели. Наташа тут же вышла из комнаты, но через секунду вернулась с пушистым бархатным халатом, не тем, из больницы, а другим — светло-бежевым, под цвет рубашки. Потом Наташа под локоть, как больную, проводила её до ванны, а когда Марина вышла, на кухне её уже ждал накрытый стол-самобранка.

— Вот, совсем другое дело, и поесть надо обязательно, — приговаривала Наташа, подсовывая ей какие-то тарелочки, ложечки, баночки. — Вот йогурт любимый ваш, вот я яичко сварила. Как же, не поевши-то…

— Наташа, — решительно перебила её Марина. — Вы садитесь-ка тоже и поешьте со мной за компанию.

Наташа явно растерялась.

— Да нет, — забормотала она, — да я завтракала дома, да как же…

— Ну чаю попейте, — настаивала Марина. — Или кофе себе сделайте. А то я одна есть не буду.

Наташа как-то странно поглядела на неё, но послушалась. Марина подумала, что, наверно, настоящая Арина если и ела что-то с утра, то уж точно никогда не садилась за стол с домработницей, но мысль быть непохожей на Арину пугала меньше, чем необходимость есть одной в присутствии другого человека. Как-то это было совсем уж не по-людски. «Ну и ладно, — сказала она себе. — У меня амнезия, мне можно. И потом, с домработницей надо дружить».

Впрочем, идея дружить с Наташей была вполне симпатичной сама по себе. Наташа ей нравилась. За чаем они болтали о том, о сём. Марина вежливо расспрашивала Наташу о её жизни, стараясь между делом задавать как можно более незаметные вопросы о своей, то есть Арининой жизни тоже. Наташа вполне охотно ей отвечала, хотя видно было, что она непривычна к такому тесному общению с хозяйкой.

После завтрака Наташа снова проводила Марину в спальню и помогла ей устроиться в уже застеленной кровати, подоткнула подушку под спину, укрыла пледом.

— Я, Арин Николаевна, сейчас убираться буду, а вам чего-нибудь ещё сделать? Может, журнальчик принести, газетку? По телевизору сериальчик идёт.

— Какой? — чуть не спросила Марина, но вовремя спохватилась, что с её амнезией увлекаться сериалами было бы и вовсе глупо. Вместо этого она, взяв себя в руки, приступила к выполнению ещё вчера намеченного плана.

— Наташ, вы знаете, я хотела маме позвонить, — начала она. Наташа тут же подала ей неизвестно откуда взявшуюся телефонную трубку. — А телефон не помню, — виновато продолжила Марина. — Вы мне не поможете?

— Одну минуту. — Наташа куда-то скрылась, через минуту вернулась с толстой телефонной книжкой, раскрыла её, набрала номер, поднесла трубку к уху, минуту послушала.

— Никто не отвечает. Ушли наверно. Сейчас на мобильный позвоню.

Ещё через секунду она заговорила в телефон:

— Елена Петровна? Доброе утро, это Наташа вас беспокоит, Арин Николаевны домработница. Арин Николавна хотела с вами поговорить. — И протянула трубку напуганной Марине.

Та взяла её и нерешительно поднесла к уху, пребывая в полной неуверенности, что же сказать. «Мама» — будет неправда и неудобно, а называть родную мать по имени-отчеству в присутствии домработницы… К счастью, Наташа, словно поняв, вышла из комнаты.

— Добрый день, — робко выдохнула в трубку Марина. — Это я. Здравствуйте.

— Здравствуй, детка, — ответил ей бодрый и уверенный голос пожилой дамы. — Как себя чувствуешь? Как тебе нравится дома?

— Очень нравится, — ответила Марина. — И чувствую нормально. Только я…

— Я знаю, деточка, что ты хочешь сказать, — продолжила дама. — Ты пока не говори ничего, из дома не надо. Ты лучше, как будешь пободрее, съезди к себе, понимаешь? К себе. Там тебе все станет ясно.

— Да я в порядке, — выговорила Марина, не до конца понимая, что происходит. — Я, наверное, могу, только не знаю…

— Вот и хорошо. Если можешь, сегодня съезди или завтра, как у тебя получится. А я тебе ещё позвоню. — И в трубке зазвучали гудки — Елена Петровна отключилась.

Марина сидела, прижав трубку к плечу. Все-таки она не ошиблась в маме-даме. И хотя она не успела задать своих вопросов и не получить ответов, кое-что она все-таки узнала. И даже совсем не мало — что ей теперь делать. Вот только ещё сообразить бы — как…

Допустим, с одеждой ясно — надо ехать в чем есть, то есть в Арининой. Ещё нужно достать денег на метро, выйти из дома и это самое метро отыскать. Выйти она с Наташиной помощью сумеет, скажет — погулять пошла, метро на улице спросит, а вот денег… Впрочем, в Арининой сумке, кажется, был кошелёк, надо там посмотреть.

Марина встала, прошла в прихожую, надавила на знакомую панель. Вот сумка, где же в ней был кошелёк? Раскрыв его, Марина чуть не ахнула — столько денег сразу ей редко удавалось держать в руках. Ну все, теперь одеться — и в путь.

Мама позвонила мне прямо с утра и сказала, что Марина собирается прийти ко мне и сделает это, может быть, даже сегодня, в крайнем случае завтра. Я не то чтобы испугалась, но взволновалась, хотя, конечно, с некоторым чувством облегчения тоже. Можно сказать, я почти обрадовалась. Но и испугалась. Одно дело — нарядить бесчувственную почти что куклу в свою одежду и бросить в машине, и совсем другое — разговаривать глаза в глаза с человеком, у которого ты украла… А что, собственно, я у неё украла? Во всяком случае, не жизнь — она же не умерла, жива-здорова. Образ жизни? Так тоже не украла, в лучшем случае — купила. Ну, не совсем купила, сменяла. Я ей, между прочим, тоже не так мало отдала.