Зависть как повод для нежности - Ольга Маховская

– Толстой про другое писал: счастье женщины – любовь. Проходит любовь, проходит жизнь.

– А я думаю так: любовь женщины – счастье мужчины. Писатели же мужчины. Это они хотели, чтобы их так любили, до смерти, а потом, когда надоест женщина, чтобы она догадалась под поезд прыгнуть. Или сесть в самолет и улететь. И что нам остается? Большое человеческое спасибо от всей мировой литературы. И усе!

– Если ты такой скептик, что же ты свою любовь ищешь по всему свету? Формулу вывела, геном лучшего мужчины. А если окажется, что твоя пара – Сальвадор Дали? Не дождался своей Гали, взял ту, которая подвернулась.

– Тогда должен быть двойник Сальвадора Дали. И с хорошим банковским счетом, а то у меня много планов на жизнь… – лукаво подмигнула Галя. Конечно, она дразнила подругу. Зачем ей миллионы? Чтобы потом свою драгоценную жизнь тратить на покупки?

– Клон? Реинкарнация? Дубликат гения? – пробовала язвить Поля. Наезжать на русскую литературу – это было слишком. Пусть своего Гоголя рубит в капусту и бросает в украинский борщ.

– Просто двойник. В мире десятки двойников*.Ты же психолог, должна знать, что все люди делятся на типы. Пусть будет что-то, примерно мне подходящее. Пусть он будет не Сальвадором Дали, а почтальоном Печкиным… Я придурков не боюсь, с ними весело. Если бы мне на компьютере просчитали все варианты, все единичные случаи, я бы выбрала тот, который мне больше всего подходит.

*Комментарий психолога

Старый и для психологии спор о том, можно ли типологизировать индивидуальности? Есть ли у каждого из нас двойники, очень похожие и внешне, и по своим психокомплексам люди? Чем дольше живешь, тем чаще встречаешь людей, которые похожи на твоих знакомых. Иногда даже хочется спросить: «Вы не родственник Иван Ивановича? Может, его сын? Или брат?» Похоже, все зависит от душевных настроек: при грубом взгляде на мир в нем много повторов и рифм, но тому, у кого настройки тонкие, придется каждый раз открывать мир заново в другом человеке. Одни мыслят сходствами, другие различиями. Есть еще и третьи – они мыслят по смежности, группируют людей по их образу жизни, но это тоже – поиск сходства. Стратегии познания людей – большая и не изученная толком тема, а ведь, возможно, стратегия и определяет качество отношений с партнером. Надо подумать!

– Господи! – обратилась Галя к Богу. – Почему ты не умеешь работать на компе? Почему каждый раз тебя приходится умолять сделать еще хоть одно телодвижение в нужную сторону?

– Галка, а ведь у тебя, должно быть, высокий IQ! – Полю поражало, с какой простотой и горячностью Галина говорила о сложных вещах, про которые и в учебниках психологии не прочитаешь.

– Да, наверно, не очень, – ответила заторможенно и с нарочитым акцентом, прикидываясь туповатой простушкой. – Да не! Не высокий, раз замуж пошла за программиста…

Подруги засмеялись в унисон. Полина любила Галю за ясность. С людьми, которые не заносятся (а могли бы!), легко. С ними интересно и спокойно. И Поле очень захотелось, чтобы Галка была счастливой, в благодарность что-то подарить ей…

– Подарю-ка я тебе чепчик и медный тазик для варенья на день рождения. Чтобы вернулась к нормальной семейной жизни. Кстати, когда у тебя день рождения?

– Не скоро. Хорошо, подари. А пока меня не будет, можешь им попользоваться, – парировала Галя.

Она все-таки настроилась и дальше двигать свой проект «Выйти замуж за иностранца». Это не было ее фантазией, бесплотной девичьей мечтой, это было настоящим кредо. Полина побаивалась такой решительности и силы желания. Сама она так не смогла бы. «Галка маньячка! Сильная!»

* * *

Вопросы заработка волновали Галю не меньше, чем личное счастье. Вернувшись в Москву, она собралась навестить своих работодателей, чтобы стимулировать выплаты. Быть дизайнером интерфейсов оказалось большим счастьем, потому что специалистов в этой области мало, да и те делают все по наитию. Никто же не разбирается в информационных технологиях, но все хотят ими пользоваться. Программист стал негласным хозяином больших и маленьких фирм, зарабатывая не столько на программах, сколько на человеческом невежестве и страхе испортить дорогую аппаратуру, потерять ценную информацию и в результате лишиться работы. Изучив то, как работал муж и его товарищи, Галина решила действовать наоборот. Она зарабатывала очки не на том, что держала в страхе заказчика, преувеличивая трудности выполнения задания, а, напротив, – старалась его успокоить, обнадежить, подбодрить и, конечно, угодить ему. Деньги брала только за выполненную работу, чем окончательно очаровывала клиентов, уставших от технологической безнадеги. Нельзя сказать, что от работодателей не было отбоя, но заказы поступали аккуратно, как только деньги заканчивались. Галя помнила, что живет у Полины бесплатно, и старалась набить холодильник, чтобы та могла что-то отложить и купить себе, например, красивую одежду.

Она не присматривалась к клиентам как к потенциальным ухажерам, кокетничала сдержанно, скорее из вежливости, чтобы не обидеть мужчин полным отсутствием интереса. Она была твердо уверена, что стоит смешать работу и личную жизнь, как потеряешь и то и другое, а лишаться заработка она никак не могла. Ей еще Светочку поднимать! По правде сказать, заказчики, обращавшиеся к ней, и сами вели себя индифферентно. Никто не ищет себе ни жену, ни пассию среди программистов. Программист – мужская профессия. Это все равно что искать возлюбленную среди укладчиц шпал или космонавтов – шансы мизерны. Галя интересовала клиентов только как относительно дешевая рабочая сила, и ее это пока устраивало. Если бы они знали, что она разведена, да еще номинально мать-одиночка, стали бы они полагаться на столь ненадежного сотрудника? А ведь она еще и авантюристка, вздумавшая разъезжать по всему миру в поисках заморского принца! В общем, приходилось прикидываться услужливой и старательной работницей, увлеченной своей работой, не отходящей от экрана ни днем ни ночью.

Первый, к кому она пришла, вернувшись из Израиля, был Виталий Иванович Сапожков, проректор университета дистанционного образования, студенты которого, жители самых дальних уголков необъятной родины, приобретали «очень нужные» в сибирской тайге дипломы юристов, режиссеров, менеджеров и культурологов. Русский человек отличается размахом во всем, а мечтания его бесконечны. Не стоит удивляться, если через десять лет уровень образования в Сибири и на Дальнем Востоке сравняется с уровнем пьянства и преступности. Судя по количеству университетов и центров дистанционного образования, этого просто не избежать.

Весь университет помещался в бывшем красном уголке старого общежития Министерства авиационной промышленности СССР. Здесь до сих пор пылились алые знамена и вымпелы, а на стене висела выгоревшая на солнце доска почета с фотографиями давно ушедших людей, отдавших свои лучшие годы и помыслы авиапрому. Пришло время освоения совсем иных пространств. Самолетом теперь никого не удивишь, а вот учиться на расстоянии, не садясь в самолет, стало удобным и выгодным. Расчет Сапожкова был прост: если сделать образование на расстоянии чуть дешевле, чем прилет в Москву дважды в год, то народ повалит получать престижные специальности. Несмотря на жалобы учителей и родителей на то, что дети не хотят учиться в школе, наблюдался чрезвычайный всплеск образовательной активности после школы, как будто вчерашние дети не могли дождаться, когда же им дадут поучиться. Это и было основной задачей Галины – обеспечивать бесперебойную отправку контрольных работ, лекций, фрагментов книг и прочих учебных материалов. Преподаватели присылали их Сапожкову, а он проверял у студентов данные об оплате и после этого высылал им материалы. Тем же, кто обучение не оплатил, рассылал напоминания и приглашения продолжить начатые курсы, чтобы получить если не диплом, то хотя бы справочку о полученных знаниях. Некоторые старые преподаватели освоили «Скайп» и уже на пенсии, сидя дома за письменным столом, могли одновременно парить ноги и давать консультации особо рьяным ученикам.