Кровавый меридиан, или Закатный багрянец на западе - Кормак Маккарти

В отряде было двое по фамилии Джексон, один чёрный, другой белый, и обоих звали Джон. Их разделяла давняя вражда; когда они уже ехали среди пустынных гор, белый нарочно отставал, чтобы поравняться с чёрным, и, держась в тени его фигуры, уж сколько было этой тени, что-то ему нашёптывал. Чёрный останавливал лошадь или резко посылал её вперёд, чтобы отвязаться. Белый словно желал надругаться над его личностью, случайно обнаружив дремавшее в тёмной крови или тёмной душе чёрного ритуальное представление о том, что, вставая на его тень, отбрасываемую на каменистую землю и несущую в себе что-то от него самого, белый подвергает его опасности. Белый смеялся и мурлыкал что-то вполголоса, будто слова любви. Все наблюдали за ними — интересно же, чем это кончится, — но никто не пытался одёрнуть ни того ни другого, а Глэнтон, который время от времени оборачивался и окидывал взглядом колонну, похоже, просто отмечал их присутствие и ехал дальше.

Утром того дня отряд собрался за домом на окраине города. Двое вытащили из фургона оружейный ящик; трафаретные надписи гласили, что он из арсенала в Батон-Руже. Прусский еврей по имени Шпейер вскрыл ящик копытными щипцами и молотком и вынул что-то плоское, завёрнутое в коричневую бумагу, просвечивавшую от смазки, похожую на вощанку. Глэнтон развернул пакет, и бумага упала на землю. В руке у него оказался патентованный длинноствольный шестизарядный кольт. Этот внушительный револьвер с винтовочным зарядом в продолговатых барабанах предназначался для драгун и в снаряжённом состоянии весил почти пять фунтов. Пущенная из него коническая пуля весом в пол-унции пробивала шесть дюймов дерева твёрдых пород, а в ящике таких пистолетов было четыре дюжины. Шпейер распечатывал мульды для отливки пуль, пороховницы и принадлежности, а судья Холден разворачивал ещё один револьвер. Все столпились вокруг. Глэнтон протёр ствол и пороховые каморы и взял у Шпейера пороховницу.

Смотрится что надо, заметил кто-то.

Глэнтон засыпал порох, вставил пулю и загнал её шомполом, прикреплённым на рычаге под стволом. Когда все каморы были заряжены, он вставил капсюли и огляделся. Кроме коммерсантов и покупателей, во дворе было ещё немало живых существ. Сначала взгляд Глэнтона упал на кошку, которая в тот самый момент бесшумно, точно птица, взлетела на высокую стену с другой стороны. Повернулась и стала пробираться среди осколков битого стекла, укреплённых стоймя в глинобитной кладке. Глэнтон одной рукой нацелил огромный пистолет и большим пальцем взвёл курок. Мёртвую тишину разорвал оглушительный выстрел. Кошка исчезла. Ни крови, ни крика — её просто не стало. Шпейер беспокойно глянул на мексиканцев. Они не сводили глаз с Глэнтона. Тот снова взвёл курок и повернул пистолет в другую сторону. Куры, клевавшие что-то в сухой пыли в углу двора, нервно замерли, наклонив головы каждая под своим углом. Грохнул выстрел, и одна птица разлетелась целым облаком перьев. Остальные молча забегали по двору, вытянув длинные шеи. Он выстрелил ещё раз. Вторая птица шлёпнулась на спину и задёргала лапами. Остальные захлопали крыльями, пронзительно кудахча, а Глэнтон перевёл револьвер и застрелил козлёнка, что в страхе прижался горлом к стене, и козлёнок мешком свалился в пыль, затем Глэнтон нацелил на глиняный garrafa,[63]который рассыпался дождём черепков и воды, потом, взяв выше, повернулся к дому, и в глинобитной башенке над крышей ожил колокол; невесёлый звон ещё долго разносился вокруг, когда стихло эхо выстрелов.

Над двором повисла серая пелена порохового дыма. Глэнтон перевёл курок на полувзвод, вертанул барабан и опустил курок снова. В дверном проёме показалась женщина, один мексиканец что-то сказал ей, и она снова исчезла.

Глэнтон посмотрел на Холдена, потом на Шпейера. Еврей нервно улыбался.

Они не стоят пятидесяти долларов.

Шпейер помрачнел.

А твоя жизнь сколько стоит?

В Техасе пять сотен, но вексель на эту сумму тебе придётся дисконтировать своей задницей.

Мистер Риддл считает, что это хорошая цена.

Платит не мистер Риддл.

Он вкладывается.

Глэнтон повертел пистолет в руках, осмотрел.

Я считал, что обо всём уже договорились, настаивал Шпейер.

Ни о чём мы не договорились.

Это военный заказ. Ты такого больше не встретишь.

Пока деньги не перейдут из рук в руки, ни о чём мы не договорились.

С улицы показался отряд солдат, человек десять-двенадцать, с оружием наперевес.

Qué pasa aquí?[64]

Глэнтон равнодушно глянул на них.

Nada, сказал Шпейер. Todo va bien.[65]

Bien? Сержант посмотрел на мёртвых птиц, на козлёнка.

В двери снова появилась женщина.

Está bien, вставил Холден. Negocios del Gobernador.[66]

Сержант посмотрел на них, потом на женщину в дверях.

Somos amigos del Señor Riddle,[67]сказал Шпейер.

Ándale,[68]буркнул Глэнтон. Вместе со своими недоделками черномазыми.

Приняв начальственный вид, сержант шагнул вперёд. Глэнтон сплюнул. Уже подошёл судья и, отведя сержанта в сторону, завёл с ним разговор. Сержант доходил ему до подмышек; судья задушевно беседовал с ним и оживлённо жестикулировал. Солдаты с мушкетами присели в пыли на корточки, равнодушно взирая на судью.

Не давай этому сукину сыну денег, бросил Глэнтон.

Но судья уже выводил того вперёд для официального представления.

Le presento al sargento Aguilar,[69]громко провозгласил он, прижимая к себе вояку-оборванца. Сержант с очень серьёзным видом протянул руку. Эта рука заняла всё пространство и внимание окружающих, словно требовалось признать её юридическую силу, и тогда вперёд вышел Шпейер и пожал её.

Mucho gusto.[70]

Igualmente,[71]произнёс сержант.

Судья переходил с ним от одного бойца к другому, сержант держался официально, а американцы вполголоса бормотали непристойности или молча качали головами. Солдаты, сидя на корточках, с тем же вялым интересом следили за каждым движением этой загадочной церемонии. Наконец судья подошёл к чернокожему.