Сигареты - Хэрри Мэтью

Если признаем, что Природа обрабатывает ум, война тогда – вопрос ума. Я знаю, что Вы это знаете. Пока солнце всплывало сегодня над Бруклином, я видела, что Вы овладели слаженностью противоположных векторов, что само по себе дарует нам мимолетный взгляд на свет, каковой некоторые зовут божественной любовью, ибо она гармонично сплавляет воедино расы, нации и религии в таком мире, какой выдерживает понимание. Поскольку этим конфликтом Вы овладели, я ощущаю себя как бы оглушенной любовью, словно колокол на свадьбе у ангелов. Вы (не намеренно) украсили всякий угол сердца моего изысканными, яростно благоуханными цветами. Да и не забыла б я, идя рядом с Вами, все еще и вечно восхитительное женское привиденье, преследующее меня и поощряющее меня, словно весенний ветерок в ее улыбке. Вот как излечилась я на самом-то деле от своих сожалений.

Верещалка произнесла: Не беспокой его, когда он так занят.

–Ладно, отошлю его Президентским Посредникам. Им виднее.

Фиби показала письмо Уолтеру; тот предложил ей подождать до утра. Если ей нравится писать, предположил он, почему б не вести рабочий дневник? Замечательная мысль, ответила Фиби. Когда она взглянула на письмо в следующий раз, оно показалось какой-то белибердой, и Фиби убрала его в ящик стола, а ее верещалка хихикнула: Ты по-прежнему Его обожаешь…

С Уолтером Фиби виделась меньше и меньше. В его жизни появилась Присцилла – ухаживала за ним, занимала все его время. Внутренне Фиби полагалась на Оуэна, потому что любила его по-прежнему и потому что он господствовал в ее грезах, когда, к примеру, она просыпалась бросить вызов еще одному долгому дню в черноте поздней ночи, одна, в поту, а сердце мутузило ее изнутри. Звонил Оуэн нечасто.

В конце ноября при скандальных обстоятельствах арестовали ее брата Льюиса. Фиби отказывалась верить тому, что́ о нем говорили публично. По мнению доктора Строба, такое сочувствие подтверждало склонность Фиби к распущенности. Он стал относиться к ней покровительственнее обычного.

Фиби взялась вести дневник: