А вот и Полетта - Барбара Константин

Выбор был непростым, а Гортензия с Симоной слишком возбуждены воцарившимся переполохом. Им еще никогда не приходилось переезжать. По крайней мере, за последние семьдесят лет. Фердинанд предложил им проделать все в несколько заходов, но они нисколько не успокоились, скорее наоборот. Пошушукавшись в уголке, они признались, что очень боятся, как бы племянник не вернулся в их отсутствие и не сжег все их вещи. В очередной раз Фердинанд попытался объяснить, что никто не имеет права заходить к ним без разрешения, что этому легко помешать, но они его даже не слушали. Остается выбрать самое необходимое, вот и все. У них еще несколько часов, и они готовы шагнуть в новую жизнь, ничего не взяв с собой! И послушайте, они достаточно взрослые, чтобы суметь рассортировать вещи! Они заберут только самый минимум, он даже удивится.

Определение «минимум» не вполне соответствовало тому, что они в конце концов решили увезти с собой. За столько прошедших лет – да еще умноженных на два – неизбежно получилось много. Фердинанд, Ги и Марселина едва удержались от смеха. Тут хватило бы на четыре доверху набитых прицепа! Прежде всего они загрузили то, что предназначалось для спальни и гостиной, а когда вернулись за второй порцией, сестры передумали и решили забрать всего несколько безделушек, сундук с электрооборудованием и кресло-каталку. Когда его загрузили, Гортензия, в плаще и резиновых сапогах, настояла, чтобы ей помогли забраться на прицеп, несмотря на вопли и протесты Симоны. Она желала совершить путешествие наверху, сидя в своем кресле, обозревая проплывающий пейзаж и любуясь открывающимся видом, как делала это в детстве с родительской двуколки. Симона рассердилась. Но та ответила, что вовсе ее не боится! И сделает как хочет. И точка!

Только объединенными усилиями всех троих им удалось ее взгромоздить. А Симона заткнула уши и пробормотала: Ну вот, опять ее понесло, когда та запела во все горло: Aпm sйguй aine ze rкne, aпm sйguй aine ze rкne, ouate e biou tifoul fi lйne, aпm rapi e gaine…[6]– дань верности фильму, который она ни под каким видом не пропускала, когда его показывали по телевизору на Рождество. Она так до конца и не разобралась ни в сюжете, ни в той тарабарщине, которую они пели, но ей очень нравилось, что люди начинали петь и танцевать под дождем с довольным видом. Ей это казалось просто замечательным. В настоящей жизни так никто никогда не делает. Кроме детей. Да и то когда родителей рядом нет… Ги завел трактор.

И Гортензия закричала: В машину, Симона! Поехали на новое место!

Всю оставшуюся часть пути они не сказали ни слова. Обе были слишком сосредоточенны: Симона, в полной безопасности в машине Фердинанда, старалась не плакать, думая обо всем, что оставляла позади, а Гортензия на прицепе, под дождем и ветром, смаковала свое маленькое путешествие в прошлое, на девяносто лет назад, как если бы это было вчера и ей пять лет.