Под покровом небес - Пол Боулз

Первое, что Кит, проснувшись, осознала, так это что у нее раскалывается от похмелья голова. Потом она заметила яркое солнце, освещавшее комнату. Какую комнату? Требовалось непомерное усилие, чтобы вспомнить. Что-то пошевелилось рядом с ней на подушке. Скосив глаза, она увидела слева от своей головы бесформенную темную массу. Она невольно вскрикнула и подскочила, хотя уже знала, что это всего лишь черные волосы Таннера. Во сне он дернулся и выпростал руку, чтобы ее обнять. У нее стучало в висках; она спрыгнула с кровати и уставилась на него. «Боже мой!» — сказала она вслух. Она с трудом подняла его, помогла встать и одеться, выпихнула в коридор со всем его барахлом и быстро заперла дверь. Однако прежде чем он сообразил позвать прислугу, чтобы та помогла ему управиться с багажом, Кит приоткрыла дверь — он все еще стоял, тупо озираясь по сторонам, — и шепотом потребовала бутылку шампанского. Он достал шампанское и передал ей, после чего она снова закрыла дверь. Она села на кровать и выпила всю бутылку. Отчасти ее и в самом деле мучила жажда, но прежде всего она чувствовала, что не сможет посмотреть Порту в глаза, пока не погрузится во внутренний диалог, из которого, может статься, ей удастся выйти в какой-то мере оправданной за прошлую ночь. Кроме того, она надеялась, что от шампанского ей станет плохо и у нее появится законное основание провести весь день в постели. Однако эффект оказался совершенно обратным: не успела она сделать последний глоток, как похмелье прошло и она почувствовала себя весьма недурно, хотя и навеселе. Она подошла к окну и выглянула во внутренний дворик, где в большом каменном бассейне две арабки стирали белье, развешивая его на кустах сушиться на солнце. Она резко повернулась и кинулась распаковывать свою дорожную сумку, разбрасывая вещи по комнате. После чего подвергла помещение внимательнейшему осмотру на предмет следов, которые мог оставить после себя Таннер. При виде черного волоса на подушке у нее чуть не оборвалось сердце; она выбросила его в окно. Она тщательно застелила постель, натянув поверх шерстяное одеяло. Затем позвала прислугу и попросила, чтобы пришла фатма и вымыла пол. Таким образом, если сейчас появится Порт, все будет выглядеть так, как будто горничная уже закончила уборку номера. Она оделась и спустилась вниз. Позвякивали тяжелые браслеты фатмы — она скребла плитки пола.

Вернувшись в отель, Порт постучал в дверь номера напротив. Мужской голос отозвался: «Entrez», и он вошел. Таннер был полуодет и распаковывал свои саквояжи. Ему и в голову не пришло разобрать постель, но Порт этого не заметил.

— Что за чертовщина! — воскликнул Порт. — Неужели они поселили Кит в тот паршивый дальний номер, который я снял для тебя?

— С них станется. Но в любом случае спасибо, — посмеялся Таннер.

— Ты не против поменяться с ней, а?

— А что, ее настолько плох? Да нет, не против. Только не многовато ли дурацкой дерготни для одного дня, тебе не кажется?

— Возможно, этих дней будет больше. Как бы там ни было, я хочу, чтобы Кит обосновалась здесь, напротив меня.

— Само собой. Конечно. Только лучше ее все-таки предупредить. А то она так и будет сидеть в своем номере в полном неведении, думая, что он лучший в гостинице.

— Номер как номер. Просто он на отшибе, вот и все. Вчера, когда я заказывал номера, других не было.

— Ладненько. Позовем одну из этих обезьян организовать переезд.

За обедом троица воссоединилась. Кит нервничала и без умолку говорила — в основном о послевоенной европейской политике. Еда была плохой, так что никто из них не мог похвастаться приятным расположением духа.

— Европа уничтожила целый мир, — сказал Порт. — И что, я еще должен быть ей благодарным за это? Или сочувствовать ей? Да чтоб она вообще была стерта с лица земли! — Он хотел побыстрее закончить дискуссию и остаться наедине с Кит. От их долгих, бессвязных и в высшей степени личных бесед ему всегда становилось лучше. Но именно такого tête-à-tête она как раз и надеялась избежать.

— Почему бы тебе, в таком случае, не распространить свое пожелание на все человечество? — спросила она.