Падение Трои - Питер Акройд

— А бронзовый меч?

— Он только осложнил дело. Я обдумывал эту проблему прошлой ночью. Он не мог быть с того же уровня.

— Клопы набились вам в голову, профессор. Скажите мне, вы у себя в Гарварде сейчас пользуетесь мебелью, принадлежавшей вашей бабушке?

Бранд в самом деле получил в наследство от дедушки с бабушкой дубовую скамью-ларь с высокой спинкой и обеденный стол.

— Пользуюсь.

— Значит, в вашем доме два периода? И оба, можно сказать, на одном и том же уровне.

— Но тысяча лет…

— В этих местах тысяча лет — ничто. Перемены происходят медленно. Привычки живучи. — Бранд не отвечал. — Мои суждения основываются на фактах, дорогой сэр. Если бы вы знали, сколько отсюда пришлось убрать земли, чтобы увидеть нижние уровни, вряд ли вы бы поверили, что одному человеку в течение года под силу организовать эти раскопки. Я добрался до ядра холма, профессор Бранд.

— Вокруг ядра вращается множество отдельных частиц, мистер Оберманн. Меня беспокоит, что они пропали.

— Не беспокойтесь. Беспокоиться глупо. Это уносит силы.

— Боюсь, что мы, янки, беспокойные люди. Это у нас в крови.

— Ах, так. В самом деле? Это могло бы объяснить истерику по поводу находок в заливе Мамашкауи.

Оберманн имел в виду полемику, случившуюся год назад, когда в небольшой бухте в Новой Англии были найдены остатки древнего поселения. Его датировали концом десятого века после Рождества Христова и, естественно, сочли одним из поселений коренных индейцев. Но вскоре там была найдена глиняная лампа, обнаружена заплата на деревянном корпусе корабля, стеатитовое пряслице и фибула в форме кольца из сплава меди. Две последние вещи были явно норвежского происхождения, и материал был тот же, что в вещах, найденных в Исландии и Гренландии. То, что Оберманн назвал "истерикой", было реакцией североамериканских историков, которые отказывались верить, что норвежцы или викинги высадились и обитали в Америке за много столетий до ее официального открытия Христофором Колумбом.

— Вы найдете другие поселения, — сказал Оберманн. — Я уверен. Разве ваши коллеги не читали норвежских саг?

— Да, я думаю, сейчас их изучают. Все подвергается сомнению.

— Вы прочитаете там о путешествиях в сказочную страну Винланд, полную виноградников и полей пшеницы. Между викингами и коренными жителями этих мест, которых они назвали скрелингами, случались битвы.

— Я знаю об этом. — Бранд как-то всю ночь напролет беседовал со своим коллегой по факультету истории, профессором Олбрайтом, которого попеременно шокировали, тревожили и восхищали эти новые перспективы прошлого Америки.

— Вам следует научиться верить сагам, профессор. Разве я не преподал урок вам всем? Если бы я поехал в Америку, то наверняка нашел бы длинный челн викингов! — Он посмотрел в сторону Геллеспонта. — Посоветуйте коллегам копать к востоку от поселения. Они найдут там место погребения нескольких человек.

Бранд недоуменно смотрел на него.

— Я не понимаю, как…

— Слово "mamashkaui" на языке коренных индейцев означает смертельную болезнь. Они называли так оспу, завезенную чужестранцами. Поэтому залив носит имя Мамашкауи.

— Вы поразили меня, сэр.

— Эти норвежцы жили и умерли в Америке, профессор. Они погибли от болезни, а не от руки туземцев. Оставшиеся в живых похоронили товарищей к востоку от селения, на пути восходящего солнца. — Когда он это говорил, в нескольких сотнях ярдах к востоку от залива Мамашкауи археологическая экспедиция нашла следы погребений. — Но Оберманну следует говорить только о Трое. Видите массу земли, частично съехавшей по склону? Туда мы сбрасывали мусор. Поэтому издали кажется, что холм становится все выше и выше. Сейчас он выглядит более величаво, чем когда- либо раньше. И вот что интересно. Он более чем когда-либо за свою историю напоминает крепость. Так совершенствуется его природа. Он становится тем, чем был, когда о нем писали. Но это слишком поэтично для вас, профессор. Извините меня. Это попахивает немецкой романтикой.

— Вовсе нет, мистер Оберманн. Должен признаться, что и во мне есть склонность к поэзии. Но меня смущает одна вещь.

— Да?

— В сообщении в "Тайме" вы пишете, что дворец построен на вершине горы. Между тем он расположен здесь, на северо-западном склоне.

— Читателей ваших газет необходимо воодушевить. Дать им мечту. Это все мой идеализм, профессор. Мысленным взором я вижу сияющий дворец, царящий надо всем. В книге это будет исправлено. Видите вот эти фрагменты декора из белого мрамора? Храм. Но для нас слишком поздний.

Уильяма Бранда удивляло легкомыслие Оберманна в вопросе, казавшемся ему столь важным.

Раньше ему не приходилось встречать подобных людей, и он не понимал, как вести себя. Но чувствовал, что общение с Оберманном каким-то образом прибавляет ему смелости, раскованности. Это напоминало проникновение на новую территорию, где прежние законы и привычки утрачивают силу.

— Я подумал вчера вечером, сэр, что вы рассказали еще одну небылицу.

— Небылицу?

— Ну да, вымысел. Фантазию.

— Вы переоцениваете мою изобретательность, профессор.

— Вы утверждали в Тайме", что нашли статуэтку и кольца, спрятанные в стене дворца. Вы предполагали, что их спрятали во время штурма здания.

— И что из этого?

— Насколько я помню, эти предметы нашли на разных уровнях. Так написано и на этикетках. Они не могли быть спрятаны в одно время.

— История важнее, профессор. Меня сюда привели истории. Что было бы с миром, если бы историй не было?

— Но вы объединили две находки. Ваша история неистинна.

— Что такое истина?

— Я не могу ответить на этот вопрос. Но я знаю, что такое ложь.

— Вы становитесь смешны. В моей истории, как вы ее называете, запечатлена сущность Трои. Находки сами по себе, изолированно, не представляют для меня интереса.

— В этом мы различаемся.

— И будем различаться впредь. Я здесь для того, чтобы воссоздать Трою, а не свести ее суть к куче костей и пыли. Теперь, если позволите, я займусь организацией сегодняшних раскопок

Оберманн отошел, стуча палкой по земле, и София заметила, что он с особой тщательностью подводит карманные часы.

София подошла к мужу.

— Наш американский друг, — сказал Оберманн, — нервничает. Он подавлен, словно какая- нибудь истеричка. Изводит себя из-за мелочей. Газетная статья! Клопы!

— Ты сердишься, Генрих. — Она смотрела на мужа с беспристрастным интересом.

— Ему безразличны эти места.

— О, ты ошибаешься. Леонид рассказывал, что профессор Бранд хочет посетить пещеру Семелы.