Небесная подруга - Джоанн Харрис

— Ты читал? — спросил он, показав обложку. — Великолепно. Знаешь… — Роберт нахмурился, заметив мой растерзанный вид. — Что с тобой произошло? — удивленно поинтересовался он. — Ты похож на безумного изобретателя. Снова где-то кутил или пытаешься изобразить байроническую небрежность?

Я сглотнул и попытался привести в порядок волосы, спадавшие на глаза.

— Я думал, ты сегодня утром ведешь занятия, — продолжал Роберт. — Не опоздаешь? — Он взглянул на часы. — Уже десятый.

Я покачал головой и бросил шляпу на стол.

— Я отменил занятия.

— Вот уж не ожидал, — произнес Роберт. — Ну, выкладывай, не томи! Полагаю, случилось невероятное, раз ты пренебрег уроками. При твоей-то педантичности.

И он вздохнул — выразительно и иронически, как мог бы вздохнуть Китс или Бердсли. Роберт опять посмеивался надо мной, однако я чувствовал, что под насмешкой скрывается удивление и даже тревога. Искушенность моего друга, внешний лоск и то, что другие принимали за претенциозность, служили лишь маской. Сейчас, глядя в прошлое, я понимаю: он был беззащитен. Его выбросили — пусть и на милосердно краткое время — из тесного мирка частной школы и университета в страшный мир сражений. Он вернулся в Кембридж, желая забыть уродства войны, и прилагал к этому все усилия. Нашел убежище в узком кругу интеллектуалов, ходивших на лекции и сидевших допоздна в прокуренных кофейнях, рассуждая о живописи и поэзии. Это было бегство от действительности. Пока любящий отец поощрял и оплачивал изыскания сына, Роберт хотел оставаться вечным студентом, преследующим все более умозрительные цели, тем самым защищаясь от боли и нежеланной сложности взрослой жизни. Но я был молод и видел только то, что лежало на поверхности, — небрежную изысканность. История с Розмари проявила истинную натуру моего друга, а до этого я считал его воплощением силы, заслоном от жестокого мира. Он хвалил мои работы, беседовал со мной, терпел меня; и я был так благодарен за это, что с радостью умер бы ради него.

Должно быть, мой рассказ звучал сумбурно. Помню, как Роберт улыбнулся и успокаивающе положил руку мне на плечо.

— Давай-ка успокойся, старина, — произнес он. — Не знаю, как ты, а я по утрам не в лучшей форме.

Я взял предложенный кофе, постарался унять дрожь в руках, сжимавших фарфоровую чашку, и начал сначала.

На этот раз повествование было более связным. Роберт слушал, слегка наморщив лоб. В одной руке он держал чашку, в другой — сигарету, дымок от которой непрерывной струйкой поднимался к потолку. Пару раз он кивал и задавал вопросы. Я запинался, тщетно стараясь выразить свои чувства, но не находил нужных слов. Закончив рассказ, сделал большой глоток кофе, высморкался и стал ждать ответа, глядя на Роберта поверх очков. Я боялся, что он посмеется надо мной — иногда друг больно задевал меня своими шутками, хотя и ненамеренно. Возможно, он заметил мой страх, потому что помедлил, словно оценивал — отнестись к этому серьезно или не стоит. Затянувшись сигаретой, Роберт выпустил дым через угол рта и нахмурился.

— По-моему, похоже на розыгрыш, — промолвил он, наливая еще кофе. — Не создаешь ли ты себе проблемы собственными руками?

Я неистово замотал головой.

— Нет, нет! Если бы ты видел ее, Роберт, ты бы сам понял. Я знаю, это странно звучит, но… Черт побери! Не знаю, как сказать. Она чудо, Роберт, девушка из мечты. Из другого времени.

Роберт бросил на меня насмешливый взгляд.

— Она явно увлекла тебя в рыцарские времена.

— Прошу, не шути! — сказал я. — Если бы ты видел ее…

— Вряд ли это что-то изменит, — лениво бросил он. — Женские чары на меня, похоже, не действуют. Женщины не думают ни о чем, кроме себя, своих платьев и других женщин. Знаю, у тебя не такой уж богатый опыт, но поверь — как только ты узнаешь парочку…

Глаза его блестели, и я понимал, что он посмеивается надо мной. Этот тон не принадлежал истинному Роберту, его душа пряталась за множеством масок, и я нечасто сталкивался с ней.

— Однако мне любопытно, — продолжал он. — Я пока не встречал идеальную женщину и очень хотел бы увидеть.

Вздохнув с облегчением, я хлопнул Роберта по плечу и в порыве энтузиазма пролил кофе. Я чувствовал себя школьником, которого похвалил отличник-старшеклассник.

— Вот и славно! — воскликнул я. — Мы увидим ее прямо сейчас. Согласен? Ты не разочаруешься, Роберт. Ты полюбишь ее, полюбишь по-настоящему.

Так и произошло, я не ошибся. Он действительно полюбил ее, он не разочаровался. Это слабое утешение. Но ведь я не мог предугадать всего заранее. Я знаю, что не виноват, однако знание не уменьшает вины и не затмевает воспоминаний о том, какой юношеский восторг я испытывал, когда радостно вел друга на тот берег реки — к погибели.