Золотые времена - Александр Силецкий

– С ума сошел! – с неподдельным ужасом схватился за голову Ривалдуй. – Погубишь всех!

– А черта лысого! – скривились аборигены. – Нам не надо. Играй сам с собой, если приспичило.

– Мнэ-э… – чуть растерялся капитан, но тотчас взял себя в руки. – Вон оно как… Вы, значит, сомневаетесь… Интересно! – Он глубокомысленно покивал. – Ну, что ж, могилу себе роете. Ладно… Но только запомните: если инспектор говорит поселенцам, что настоятельно желает сразиться с ними в шахматы, они обязаны повиноваться беспрекословно.

– Ты – не инспектор. Наглое вранье, – твердо сказали аборигены.

– О! – прошептал Ривалдуй и с живейшим интересом посмотрел на капитана.

Каша заваривалась на пустом месте.

Пупель Еня обеспокоенно крутил головой и ничегошеньки пока не понимал.

– Ты не инспектор, – повторили вразнобой туземцы. – И не спорь. Нашего инспектора мы знаем.

– Ах, вы так?! – воскликнул, распаляясь, капитан. – Арестовали меня ни за что да еще отказываетесь признавать во мне начальника?! Фалдец, все кончено! Только дуэль спасет вас от моего праведного гнева.

– Дуэль… – эхом повторил Ривалдуй, будто пробуя на язык непривычное словечко. – А я-то думал, только в старых книжках так бывает… Чудеса!

– Не чудеса, а проза жизни, – подавляя вздох, сказал Матрай Докука. – Звериный оскал борьбы за выживание. Я не могу безропотно уйти!..

– Кэп, но они же изрешетят тебя пулями! Они – такие… – с отчаянием пролепетал Пупель Еня.

– Не мешай! Молчи! – нетерпеливо огрызнулся капитан. – Вечно путаешься под ногами. Я спортсмен. Я – шахматист! Известно всем…

– Только тебе, только тебе, – трагической скороговоркой вставил Ривалдуй.

– Нет, всем!

– Ничего не знаем, – отрезали аборигены, – и знать не хотим. Вот так. Рассказывай кому-нибудь еще… С инспекторами дел не имели, играть не будем, на дуэль – не пойдем. И точка. Отдавай ракету по-хорошему.

В воздухе повисла тоскливая тишина.

– Кэп, они требуют, – простонал Пупель Еня. – Ишь, как обозлились… И, похоже, не уймутся…

– Себе ведь на голову, только и всего. Ничтожества! – презрительно пожал плечами капитан, окончательно входя в новую роль. – В таком случае выбор оружия остается за мной. Предлагаю биться… взглядами!

– Какие взгляды?! Кэп, ты что такое говоришь?! – перепугался Ривалдуй.

– Совсем уже… – убито охнул Пупель Еня.

– Самое ужасное оружие, какое мне известно, – радостно соврал Матрай Докука. – Именно! Взгляды на жизнь, взгляды в упор, взгляды вождей и все такое… Новинка сезона. Я еще не демонстрировал, нарочно припасал… Ну, карачун вам всем пришел!

И, не давая аборигенам опомниться, капитан моментально приступил к делу.

Правую ногу отставив чуть-чуть назад, левую же, как положено по этикету, выдвинув чуть-чуть вперед, а руки строго опустив по швам, он принял позу матерого дуэлянта (от рождения – левши, чтоб этим качеством заранее ошеломить противника) и вперил сатанинский взгляд в балдеющих туземцев.

Те никак не могли взять в толк, что происходит. И что теперь их ждет…

По этой причине они уже через минуту, не желая дальше искушать судьбу, сломились, на всякий случай перетрусили и вразнобой наладились канючить:

– Не надо! Хватит! Сжалься! Раньше срока не губи! Мы ведь тоже… хотим жить по-человечески…

– Откажитесь от ракеты и самокрутки, – не меняя позы и не отводя взгляда, потребовал Матрай Докука. – Все должно быть строго по закону. А вот простить вас не могу. Совесть не позволяет.

– Смилуйся! – запричитали аборигены.

Вид у голого капитана был лютый.

Приписка на полях:

Сохранились ученые воспоминания, какой вид был у капитана. Но приводить их стыдно. И оспаривать – тоже. Ибо все дифирамбы пели девы. Старые и кабинетные. А капитан и близко к ним боялся подходить. (См. комментарий.)