История моего безумия - Тьерри Коэн

В ожидании стейка ти-бон[19]Нэйтан рассказывал мне о своих кулинарных приключениях в Аргентине. Он с вожделением и страстью описывал, каким нежным было мясо – «Его ложкой можно было резать!» – и объяснял, как аргентинцы готовят гигантские барбекю, собирая за столом родственников и друзей. Я слушал не слишком внимательно, потому что одновременно обдумывал, как разоблачить моего самозванца, и проверял айфон – не вышел ли он снова в Сеть.

– Вижу, мой рассказ не слишком тебя интересует, – недовольно пробурчал Нэйтан.

Он сомневался в моем душевном здоровье, так что было бы глупо посвящать его в детали происходящего, врать тоже не хотелось, и я решил преподнести эту историю как анекдот.

– Ошибаешься, дружище, просто голова занята другим. Один читатель, странный тип, шлет мне бредовые послания. Ничего страшного, я разберусь.

– Как он с тобой связывается? – Вопрос был с подвохом.

Я сразу пожалел, что решил довериться Нэйтану. Сейчас услышу очередную нотацию.

– В Фейсбуке, я прав?

– В точку, но умоляю, избавь меня от «рассуждений на тему».

Он проигнорировал просьбу.

– Тебе хорошо известно, что я против твоего присутствия в Фейсбуке, Твиттере и прочих помойках. Ты все больше отрываешься от реальности, Сэмюэль.

– Я знаю все, что ты можешь сказать…

Мы хором повторили формулировку, которой так гордился Нэйтан:

– В социальных сетях ты рискуешь стать виртуальным человеком, вместо того чтобы быть просто человеком.

– Если говорить серьезно, – продолжил он, – все эти, прости господи, сети, нужны авторам, которые пытаются завоевать внимание публики. Ты не новичок, преспокойно можешь без них обойтись. Поклонники сами делают тебе рекламу в Интернете.

– Дело не в рекламе, – возразил я. – Мне нравится общаться с читателями. Я ценю их мнение и…

– Хватит нести чушь! В Фейсбуке ты тешишь свое самолюбие и клеишь баб!

– Неправда. Ну, не вся правда. Да, я кое с кем встречался, но это не главное. Мне нужно чувствовать, что я пишу для живых людей, что маркетинг не главное. Я должен понимать, есть ли прок от моей писанины, а если нет, то почему! Я общаюсь с читателями, благодарю за отзывы и за то, что впустили меня в свою жизнь.

Нэйтан отмахнулся:

– Чушь! Писать – это и значит отдавать часть себя другим! Ты должен понять главное: доступность убила культ звезд! Раньше любой деятель шоу-бизнеса был неприкасаемым. Все они жили в особом, отдельном мире, в заоблачном пространстве, а обыватели предавались мечтам о них. В детстве я обожествлял некоторых звезд, смотрел на фотографии – не представляешь, как трудно их было достать! – и воображал, какая волшебная у них жизнь. Они были звездами, блиставшими с небес, полубогами, а я – пигмеем, дикарем, который стоит, возведя очи горе, и грезит о них. Потом журналисты, телевизионщики и интернет-шушера устроили из их жизни шоу в режиме нон-стоп. Публика знает все – что они едят, с кем спят, как живут… Тайны больше нет! Звезды – обычные люди, они смеются, плачут, трахаются и испражняются! Ты только представь – небожители ходят в сортир, как все мы! Уравниловка в сторону понижения возвела в ранг «талантов» и «гениев» людей, не способных не то что управиться со своей жизнью, но даже простую фразу произнести без ошибок. Теперь любой мальчишка считает, что может попасть в шоу-бизнес, на телевидение, увидеть свои фотографии в газетах, и не уважает настоящих творцов – тех, кто взошел на Олимп благодаря таланту и упорному труду. И все это в том числе из-за таких, как ты!

– Да ладно тебе.

– Ничего не ладно! Мистер беседует с читательницами, встречается с ними, показывает фотографии, сделанные на отдыхе. Так стоит ли удивляться, что некоторые теряют чувство реальности и начинают верить, что ты их собственность и должен служить им? Ты превращаешься в соседского парня, в мужика, умеющего рассказывать истории, а в остальном такого же, как все. Разве Макколи выставляет свою жизнь напоказ в социальных сетях? Нет! А почему, как ты думаешь?

– Да потому, что он закомплексованный засранец! – с досадой бросил я.

– Ошибаешься! Просто Макколи все понял. Он знает, что подобные занятия – пустая трата времени, и дарит радость читателям, выдавая по роману в год!

– Тебе прекрасно известно, что он в депрессии и не выдерживает адской гонки.

– Может, и так, но он умеет держать дистанцию и выглядеть загадочным.

– Макколи – интроверт, бывший заика и «социальный инвалид». Да, он научился общаться с журналистами и критиками, но ему ужасно неуютно с обычными людьми.

– Думаешь, новый способ общения через все эти фейсбуки, твиттеры и прочие чаты – признак душевного здоровья? Разве нормально, что большинство наших современников рассказывают о своей жизни в мельчайших деталях, выкладывают фотографии и без зазрения совести высказываются по любому поводу? Социальные сети? Они создавались, чтобы расширить круг общения, а породили общественное безумие. Это не социальные, а социопатские сети!

Я предпочел не продолжать разговор, ведь мои последние «подвиги» давали козыри в руки Нэйтану. Он расценил мое молчание как победу и решил сменить тему.

– Как обстоят дела с романом? Ты написал синопсис?

– Нет. Кое-какие идеи есть, но издателю пока показать нельзя.

– Это плохо… – Нэйтан покачал головой и даже перестал жевать. – Джерри Снукер не подпишет новый договор, пока ты не предложишь сюжет. Будешь тянуть, Господин Издатель урежет бюджет на промотур твоей книги. И это понятно – он потратится, а ты переметнешься к конкуренту.

– Да знаю я, знаю! Не волнуйся, Нэйтан, я все сделаю как надо.