Девушка из высшего общества - Татьяна Бонкомпаньи

— Но если это правда, почему друзья не повлияют на нее? — шепотом спросила Лили.

— О, мы пытались, уже очень давно.

— И что?

— Она сказала, что мы все — я цитирую — ревнивые, ужасно толстые суки, и начала носить кучу браслетов от сглаза, желая защититься от всех дурных мыслей, которые мы напускаем на нее. Можно подумать, у нас нет других занятий, кроме как мечтать стать такими же худющими и стервозными, как она. Если тебя интересует мое мнение, у этой стервы параноидальный бред. Ну ладно, возвращаясь к нашей теме… На том заседании я смолчала и отправилась кормить Джастина в туалетную комнату, а вчера Морг позвонила мне и сообщила решение комитета. Они считают, что дети «слишком отвлекают» и я не должна больше брать малыша с собой. Представляешь? Она даже поинтересовалась, планирую ли я кормить его целый год, как будто это ее дело.

— Но ты собираешься? Кормить так долго?

— Конечно. Это же полное слияние с ребенком. Кроме того… Кто-нибудь здесь читает газеты? Грудное молоко — лучшая еда для растущего младенца.

— Поэтому я и терпела, несмотря на застой молока и трещины на сосках. И все же это ложь — что кормление не портит фигуру. Каждый раз, когда я смотрю на себя в зеркало, мне хочется плакать: так обвисла грудь. Как думаешь, она когда-нибудь станет прежней?

— Нет. Но для чего тогда существует лифтинг?

Лили рассмеялась:

— Роберт никогда мне этого не позволит. Он ненавидит пластическую хирургию!

— Секрет в том, чтобы договориться об этом еще до беременности. Именно так сделала Верушка. Она хотела найти суррогатную мать, которая выносила бы ребенка, но ее муж не желал, чтобы чужой человек имел отношение к малышу. Так что она уступила и потребовала, как только станет известно о беременности, перевести деньги на операцию по пластике груди и живота на ее банковский счет.

— И во сколько же сейчас обходится подтяжка груди?

— Примерно? От тридцати до сорока тысяч.

— Господи, это ведь куча денег! Но из-за них я не стала бы заводить ребенка, если бы сама этого не хотела. Ведь глубоко в душе Верушка не была против, правильно?

— Не знаю. Думаю, прежде всего она заботилась о своей финансовой безопасности.

— Добрачное соглашение?

— Поклянись, что никому не расскажешь. Говорят, в нем записано, что она должна родить двоих детей в первые пять лет брака, иначе муж имеет право подать на развод. И тогда она не получит ни цента. Судя по всему, условия о детях в последнее время стали очень популярными. Слава Богу, в моем соглашении их нет. Конечно, чтобы завести ребенка, мне не нужен подобный стимул, но все же это унизительно.

Лили продолжала болтать с новой знакомой, пока Умберта не позвала Эллисон на диван.

— Думаю, нам лучше присоединиться к остальным, — сказала она, расстроившись, что их тет-а-тет подходит к концу. — Но я очень хочу записать твой телефон. Нужно как-нибудь вместе выпить кофе.

— С удовольствием, — просияла Лили. Она так долго оставалась отрезанной от внешнего мира, что забыла, каким интересным и волнующим может быть знакомство, пусть даже короткое и поверхностное.

Устроившись на диване рядом с Верушкой, Лили взяла себе побег спаржи, завернутый в ветчину, и креветку в беконе. Жуя, она слушала, как гости обсуждают — вполне предсказуемая тема — условия приема в детские сады.

— Самое главное — это рекомендательные письма и связи в попечительском совете, хотя никто открыто в этом не признается, — со знанием дела заявила Кейт де Сантос.

— Если так, то мой муж играет в сквош с двумя членами попечительского совета сада с Девяносто второй улицы, так что, думаю, Даниэля непременно туда возьмут, — сказала Морган и повернулась к Лили: — Кстати, что касается сквоша… Говорят, Роб в последнее время много играет.

Лили чуть не подавилась спаржей. Неужели королева светского общества Нью-Йорка обращается к ней? С трудом проглотив жесткий кусочек ветчины и недоумевая, зачем она вообще ест на подобных вечеринках, Лили придумала ответ:

— Похоже, он никак не может наиграться. Сквош — его новая страсть.

— Кристиан говорит, его уже почти невозможно победить. — Морган пригладила длинные локоны шоколадного оттенка. — Скажи, как Робу удается так много тренироваться?

— Гм, думаю, он просто находит время.

— Ах да, конечно, я совсем забыла. Он ведь ушел из «Кэратерс», правильно?

— Он переходит в хеджевые фонды, — забормотала Лили, безуспешно пытаясь поймать взгляд Эллисон или хотя бы Сноу, которая так смотрела на миниатюрные кексы с розовой глазурью, лежащие на тарелке, словно они могли ожить и станцевать перед ней па-де-де из балета «Щелкунчик».

— Боже мой! По-моему, в наше время все к этому стремятся! — съязвила Морган.

— Даже не знаю, — пробормотала Лили. — Мне кажется, Роберт считает, что готов к более серьезным задачам. Юридическое образование позволяет ему в равной мере…

— Прибереги его резюме для кого-нибудь другого, — перебила ее Морган.

— Того, кому это небезразлично! — услышала Лили голос Дианы. Прикрыв рот рукой, она обращалась к Джемайме.

Морган продолжала:

— Меня скорее интересует, чем ты занималась все это время. Чем-то интересным, видимо?

«Что ж, давайте посмотрим. Я недавно родила ребенка».

— Почти все мое время посвящено ребенку.

— А для чего же тогда няня? — Слоан в недоумении наморщила нос — и лоб, если бы он не был весь обколот «ботоксом».

«И еще я боялась, что Хасинта уйдет от нас».

Лили задумалась, ища подходящее объяснение.

— Ну, я многое делаю сама.

— Много ем, например, — прошептала Диана Джемайме и прыснула в чашку.

В этот момент в гостиную ввалился молодой человек с бледной, словно у вампира, кожей, темными волосами, темно-красными губами и греческим носом.

— Привет, дамы, — произнес он, и двадцать пять пар рук нырнули в сумочки и карманы в поисках блеска, увеличивающего объем губ, и пудрениц.

Лили подумала, что парень — подающий надежды актер или модель, и именно поэтому все женщины так открыто прихорашиваются. Но когда он достал из сумки большой черный фотоаппарат, она поняла, что это фотограф, о визите которого упоминала (и не один раз!) Сноу.

— Патрик передает привет, — сказал фотограф, он же модель — как позже узнала Лили, его звали Чаз, — и принялся наклоняться и щелкать затвором камеры, со всех углов снимая розовые праздничные украшения и разряженных гостей.

— Если на празднике нет фотографа, настоящий ли это праздник? — пробормотала Лили, обращаясь к Верушке, но та лишь безучастно взглянула на нее и встала, чтобы вместе с Умбертой и Морган сфотографироваться рядом с тортом из «Фошон». Умберта взяла золотую ягоду, украшающую глазурь, и, отклонив назад голову и полузакрыв глаза, поднесла ко рту. Это была очень чувственная поза, совсем неуместная на детском празднике. Чаз сделал пару снимков, и Умберта отправила экзотический плод в рот. Зажав его между зубами и оторвав листочки, она подмигнула фотографу.