Кто-то из вас должен умереть! - Александр Звягинцев

Седрик вопросительно посмотрел на меня и в очередной раз подлил мне и себе виски в стоящие на приставном столике стаканы.

– Это еще кто такой?

– В России существовала легенда, что старец Федор Кузьмич, появившийся в Сибири после смерти императора Александра I, и был на самом деле императором, который не умер в 1825 году, а ушел от мира и скрылся в народе… Как видите, легенда о лорде Лугане – не такое уж оригинальное произведение.

– Кто был ее сообщником? Кто убивал?

– Вы сами сказали: сообщник, – улыбнулся я. – А кто именно? Я же не английский полицейский. И вообще прошло столько лет.

Седрик молча приложился к стакану и задумчиво сказал:

– Когда отец рассказывал мне, что произошло, он неодобрительно говорил о том, что у леди Аннабеллы был охранник, которого многие считали ее любовником… Это был какой-то офицер в отставке, которого она знала с детства… И все-таки мне трудно поверить в эту версию, – признался Седрик.

– Но официальная, в которую вы верите, вряд ли выглядит убедительнее, – сказал я.

– Но зачем сообщник дождался Лугана? – упрямился Седрик. – Он же мог спокойно уйти, не дожидаясь его?

– Мог, но… не смог. Поймите, Седрик, преступления совершают живые люди, и даже самые изощренные планы срываются из-за какой-нибудь ерунды. Сара Пирс должна была спуститься в кухню в половине девятого, а спустилась без двадцати, потому что у нее было расстройство желудка и пришлось посетить туалет. Сам Луган приехал не ровно в девять, а без четверти… Потому убийце пришлось срочно спасаться бегством…

– А зачем тогда Аннабелла сама спустилась вниз на кухню, – взволнованно спросил Седрик – рискуя попасть в руки Лугану?

– Да мало ли, – улыбнулся я его горячности. – Скорее всего, нервы не выдержали…

– Наверное, сообщник должен был дать сигнал, что все идет по плану, а сигнала все не было, ведь Луган спугнул его… А она этого не знала… Если она, конечно, действительно все так подстроила, то… Прямо леди Макбет какая-то!

– А может, и нет, – огорошил его я. – Возможно, все было совсем не так. Может быть, Луган просто подкупил няню, чтобы она доносила ему обо всем, что происходит в доме. А та стала требовать больше денег, стала шантажировать его тем, что расскажет обо всем хозяйке и она вообще запретит ему видеть детей… Ну, он и вспылил… Тоже сюжет, который вполне вписывается в картину…

– Так… И сколько же еще версий у вас в запасе?

– Если бы вы знали, Седрик, с какой удручающей монотонностью повторяются сюжеты и мотивы преступлений! Люди-то везде одинаковые… Отличается только фактура, детали. Ну, еще местный колорит имеет место быть. В общем, как утверждают атеисты, возможно все, что не противоречит законам физики.

– Например?

– Например, леди Аннабелла и Сара могли не поделить мужественного охранника. Такое тоже часто бывает – мужчин, связавшихся с леди, порой тянет на что-нибудь попроще, на пастушек или служанок, с которыми не надо напрягаться, а можно так, по-простому, по-солдатски… Аннабелла застала их и решила Сару убрать, подставив при этом мужа… Двух зайчишек – одним выстрелом…

Улетал я утренним рейсом и по дороге опять встретился с Вудгейтом. Мы вспомнили удачную загонную охоту в Лучкове, хлопнули по рюмке на прощание и посмеялись над сенсационным сообщением, что в Австралии очередной раз обнаружен скрывающийся там «лорд Луган», при этом нынешняя фамилия его – Вудгейт. Всего-навсего.

2006 г.

Глава II
Однажды в Лихоманске

* * *

В далекие советские, да и в «лихие девяностые», автор часто бывал в южных российских и украинских городах, где под знойным солнцем кипела и бурлила своя, особая жизнь. Здесь, по долгу службы, приходилось постоянно вникать в дела и события конфликтные, а зачастую и криминальные. Запомнилось, что местные были не то что совсем уж не похожи на жителей северной России, но все-таки были людьми с какими-то иными характерами: неклишированными, яркими, а порой и вовсе экстравагантными, – с какими-то своими совершенно незабываемыми манерами, вывертами и ухватками…

И вот из этих незабываемых отложений в памяти, однажды и возник некий виртуальный и очень славный город Лихоманск, утопающий в непроглядной зелени и продуваемый насквозь раскаленными степными ветрами. Город, в котором живут и работают видавший виды прокурор, хитромудрый и коварный адвокат, начинающий следователь-романтик, мечтающий о славе, занятный старикан с заковыристой фамилией, своевольные южные красавицы, столь рано начинающие расцветать, – прочая разудалая публика, то уморительно смешная, то необъяснимо грустная…

Месть осеменителя

«Он покончил жизнь путем погружения в воду без обратного выгружения, чего добивался и ранее, но ему чинили препятствия».

/Из материалов предварительного следствия/

* * *

Прокурор Друз смотрел в своем кабинете по телевизору новости из столицы.

В это время сотрудники прокуратуры старались его не беспокоить, потому что знали – для прокурора это святое время, когда он осмысляет происходящее в стране и мире. Конечно, не столько сами новости интересовали Друза в процессе обдумывания происходящего. Ему, старому опытному следопыту, было любопытно все – порядок освещения новостей, расставляемые дикторами акценты, детали телевизионной картинки, случайно пропущенные в эфир слова, выражение лиц высокого начальства… Все ему было важно, все им учитывалось, бралось на заметку, сопоставлялось с теми сведениями, что поступали из других источников, а потом вписывалось в общую картину творившегося вокруг. И, надо признать, Друз редко ошибался в своих умозаключениях.

Молодой сотрудник прокуратуры Егор Аверьянович Абелин заглянул в кабинет начальника именно в эти неприкосновенные минуты. Друз недовольно покосился на Абелина и только рукой махнул на стул – мол, садись да помалкивай. Новости, судя по всему, шли к концу.

На экране появилось безбрежное поле колосящейся пшеницы, колышимой порывами теплого ветра. Просто картина художника Левитана с их школьного учебника «Родная речь», подумал Егор Аверьянович. Или та самая картинка в букваре, с которой, как в песне поется, начинается родина.

И тут в кадре возник человек. Он вошел в волнующееся пшеничное море, задумчиво поглядел на далекий горизонт, потом сорвал несколько колосков и стал внимательно их изучать. Такие кадры Абелин видел по телевизору сотни раз. Телекорреспонденты не терзали себя муками творчества, выбравшись в сельскую местность. Они загоняли начальство в колхозное поле и заставляли теребить колосья. Все это называлось – «Труженики села вырастили богатый урожай зерновых».