Скучаю по тебе - Кейт Эберлен

– Читаю твои результаты, – произнесла она.

– Давай.

– А, В, С… – медленно проговорила она, как будто повторяла алфавит.

– Правда, здорово? – спросила мама.

– Что?

– У тебя «А» по английскому, «В» по истории искусств и «С» по религии и философии^[2].

– Правда?

Для поступления в Университетский колледж Лондона мне было нужно получить две оценки «В» и одну «С», так что моих результатов было больше чем достаточно.

Я выглянула из кабинки и подняла оба больших пальца вверх, показывая Долл, что все отлично.

В трубке было слышно, как радуется мама и Хоуп вместе с ней. И я представила их вдвоем на кухне возле полки с сувенирами, на которой стоит тарелка с надписью: «Сегодня – первый день твоей новой жизни».

Долл предложила отпраздновать эту новость, спустив все оставшиеся деньги на бутылку «Спуманте» в уличном кафе на площади Синьории. У нее денег было больше, чем у меня, – пока мы писали выпускные работы, Долл подрабатывала в салоне красоты. Когда мы были в Венеции, она все-таки уговорила меня на обед, и в итоге мы с ней сели на площади Сан-Марко и просадили там весь дневной бюджет на чашку капучино. В восемнадцать лет Долл уже имела вкус к шикарной жизни. Но теперь было всего десять часов утра, и я подумала, что, даже если мы наскребем денег на бутылку, нам еще нужно будет как-то провести время до вечернего поезда в Кале, и ничего, кроме головной боли, нам не останется. Да, я очень практичная.

– Как хочешь, – разочарованно заметила Долл. – Праздник-то твой.

Я столько всего хотела посмотреть: Уффици, Барджелло, Дуомо, Баптистерий, базилику Санта-Мария-Новелла^[3]…

– То есть ты собралась смотреть церкви? – Долл итальянскими названиями не проведешь.

Мы обе воспитывались в католической школе, но с возрастом Долл стала считать, что церковь – всего лишь причина, по которой ей не дают поспать утром в воскресенье. А я заявляла, что я – агностик, поскольку думала, что это круто звучит, в то время как сама все равно часто о чем-нибудь молилась. Для меня церкви в Италии были скорее не храмами божьими, а храмами искусства. Если честно, я была в то время ужасно претенциозна, но, как будущей студентке университета, мне все это прощали.

Оставив рюкзаки в камере хранения на вокзале, мы быстренько обошли вокруг Дуомо, сфотографировали «Золотые ворота» Баптистерия, потом прошли старинными улочками к церкви Санта-Кроче, по пути остановившись в крошечной джелатерии^[4], которая как раз только открылась. Мороженое с утра вполне удовлетворило тягу к декадансу моей подруги. Мы выбрали по три разных вкуса из продолговатых ванночек, разложенных за витриной, как краски в огромной коробке.

Я взяла «освежающий мандарин», «лимон» и «розовый грейпфрут».

– Ну нет, как будто сок для завтрака, – сказала Долл и смело заказала шарик с «марсалой», «вишней» и еще со вкусом шоколадного кекса.

Долл заявила, что вкус у мороженого просто оргазмический, и на этом заряде она продержалась целый час в хорошем расположении духа, пока мы рассматривали фрески Джотто.

Прелесть походов по музеям в компании Долл была в ее комментариях:

– Согласись, ступни ему не очень удавались?

Но когда мы вышли из церкви, было ясно, что искусства с нее на сегодня достаточно, да и в городе наступил полуденный зной. Так что я предложила поехать на автобусе в маленький городок Фьезоле, о котором читала в путеводителе. В автобусе мы встали у открытого окна и отдыхали от жары, подставив лица потокам воздуха. После толп туристов на улицах Флоренции главная площадь Фьезоле показалась нам удивительно тихой.

– Давай устроим праздничный туристический обед! – предложила я, решив ухнуть заначку, которую держала до конца поездки на непредвиденный случай.

Мы сели на террасе ресторана. Вдалеке виднелась крошечная Флоренция, как задний план на картине Леонардо.

– У нас на сегодня есть запланированные образовательные мероприятия? – спросила Долл, промокая салфеткой уголки рта после того, как она уничтожила огромную тарелку спагетти с соусом из помидоров.

– Тут есть древнеримский театр, – созналась я. – Но я могу пойти одна, честно…

– Ох уж эти римляне, везде наследили, а? – проворчала Долл, но, поскольку настроение у нее было отличное, она согласилась пойти со мной.

Кроме нас, других посетителей не было. Долл легла загорать на одном из ярусов амфитеатра, а я пошла осматривать руины. Когда я добралась до сцены, она села и начала хлопать. Я поклонилась.

– Скажи что-нибудь! – крикнула мне Долл.

– «Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра»^[5], -продекламировала я.

– Еще! – воскликнула Долл, доставая фотоаппарат.

– Дальше не помню!

Я спрыгнула со сцены и поднялась по крутым ступеням.

– Дай я тебя сфотографирую!

– Лучше давай вместе.

Долл поставила камеру на три ступени выше, чтобы позади были видны холмы Тосканы.

– Как по-итальянски «сыр»? – спросила она, заводя таймер и спрыгивая ко мне как раз перед щелчком затвора.

На снимке в моем альбоме кажется, что мы посылаем в объектив воздушные поцелуи. Клейкие уголки уже давно пожелтели, а пластиковая обложка стала совсем хрупкой, но цвета – белые камни, голубое небо, темно-зеленые кипарисы – все такие же яркие, какими я их помню.

На остановке, в ожидании автобуса во Флоренцию, оглушаемые треском цикад, мы стояли в непривычном молчании. Наконец Долл озвучила то, что занимало ее мысли:

– Как думаешь, мы останемся подругами?

– В каком смысле? – Я сделала вид, что не понимаю.

– Когда ты поступишь в университет, вокруг тебя будут люди, которые много читают, знают, ну и все такое…

– Что за глупости! – уверенно ответила я, но предательская мысль уже промелькнула в моей голове. Что через год я наверняка буду проводить каникулы в компании людей, которые с интересом согласились бы посмотреть небольшую коллекцию античных ваз в местном музее или с которыми можно обсудить разницу между манерой письма Микеланджело, Донателло и других «черепашек ниндзя», как их называла Долл.

«Сегодня – первый день твоей новой жизни».

Всякий раз, когда я позволяла себе подумать о будущем, у меня в груди все сжималось от страха и восторга.