Бесы пустыни - Ибрагим Аль-Куни

— Впервые вижу, чтобы красавица смеялась над собой.

Она в изумлении оглянулась, но никого не увидела. Прошептав заклятье, спросила громко:

— Ты что, иблис?

— Нет, я — ангел! — за словами раздался громкий хохот.

Он вышел из своего прибежища за скалой и любезно извинился.

Она долго разглядывала его, не проронив ни слова, ничем не отвечая на его приветствие и извинение за столь неожиданное появление. Скрытая улыбка тронула ее губы. Она и не подумала спрятать свое красивое личико.

Лицо светилось необыкновенным образом — выражение было такое смелое, какое бывает у людей, скрывающих загадку.

Ее улыбка обнажила два ряда белых зубов.

— А из гор вылазят только привидения, или иблис проклятый! — озорно заметила она.

— Иблис укрывается на равнине, а привидения живут в горах на севере, вон там.

Он указал пальцем на северный Идинан[9]и закрепил конец чалмы поверх рта, сопроводив свой жест смехом. Толстая черная коса девушки показалась из своего убежища под покрывалом, скатилась с ее плеча и растянулась по упругой груди — она и не подумала прятать ее вновь, продолжала с любопытством разглядывать мужчину. А потом двинулась вверх по склону. Слабость свою она одолела, выпрямилась в полный рост и зашагала легко и гордо. Удад[10]знал, что идет рядом с женщиной из сказочного мира: гурия[11]райская, фея-волшебница… Он задрожал вдруг, почувствовав восторг и смущение одновременно. Не взглянув на него, она сказала:

— Не гадала я встретить живую душу в этаком безлюдье.

— Ну, люди везде есть, и под камнями, и поверх вершин горных.

— Что ж, теперь не сомневаюсь… А ты где живешь — на вершине или в пещере?

— Когда о покое думаю, ничего лучше вершины не найду. В пещерах душно.

Она расхохоталась, потом подавила смех, спросила:

— Как баран[12], значит, дикий?

Он обмотал лицо куском зеленого муслина, понемногу справляясь со своим смущением. Согласился по-детски:

— Как баран дикий.

Склон по мере подъема стал выравниваться. Она замедлила шаг, потом присела на скалу на краешке. Спросила его:

— Ты что — безродный?

Он указал рукой на запад, где солнце клонилось за горизонт огромным кровавым диском:

— Там пастбище племени… — помолчал секунду, потом вдруг заговорил вновь:

— Если б соблаговолила… приняла б гостеприимство мое на вершине, я бы там потом навеки остался!

Она пристально взглянула ему в глаза, ничего не сказала. Выражение на лице приняло оттенок скрытности — неуловимой и загадочной.

— Ты как ребенок, — наконец произнесла она. — Я таких несмышленых еще не встречала.

— Уж лучше я ребенком останусь, чем молодцом дородным с равнины буду. На равнине они все — рабы, мужчины эти. Что лучше — рабом быть или ребенком? — рассмеялся он.

Она закрыла лицо покрывалом.

— Все мужчины что дети. А люди все — рабы.

Тьма на горизонте сгустилась. Черные тучи побежали с юга.

— В воздухе пахнет дождем, — сказал Удад. — Твой приход — добрый знак.

— Не думаю, — небрежно обронила она.

Затем улыбнулась печально.

Помолчав, он заговорил вновь:

— Ты извини меня, что не спросил я: ты что, явилась к нам из Аира[13]?

— А ты и неведомое читаешь?

Он опешил от такого ответа, но она шуткой вывела его из замешательства:

— Ага, из Аира явилась. Пристанища ищу — от ветров спрятаться. Найдешь мне пещеру от гиблого[14]укрыться?

Он ударил себя кулаком в грудь, шуткой ответив на шутку:

— Да я тебе такой приют дам — лучше всякой пещеры и надежнее будет. Вот клетка — никакой ветер сюда не попадет!

На эту его шутку она не ответила — загляделась на уплывающий во тьму горизонт.