Девочки - Сильви Тестю

— «Бумага Лиона», слушаю вас.

— Алло, тетечка?

— Что случилось? — тут же спрашивает она.

Если две старшие дали позвонить младшей, значит, стряслось что-то нешуточное.

Отлично сыграно! Отлично!

Как она сразу всполошилась! Девочки в большой опасности. Спасибо тебе, командирша! Так даже лучше!

— На помощь! На помощь! «Он» пришел!

Малышка все-таки врубилась. Розыгрыш получается что надо. Браво! Браво!

— …

Щелк! На том конце вешается трубка.

— …

Почему же Анжела бросила трубку?

Что это с ней, с нашей тетей? Часто она так? Мы ей никогда не звонили.

— Нет! Нет! Тетечка? С первым апреля!

В трубке частые гудки, а наш рядовой в боевой стойке все еще шутит.

— Ох! Да заткнись же ты! Она ведь бросила трубку!

Командирша бледнеет.

— Повесила трубку?.. — еле выговаривает она.

— Да.

Плохо дело, кажется. Командирша-то у нас, оказывается, слабачка. Я даже встаю на всякий случай — вдруг еще в обморок хлопнется. Но, встав, обнаруживаю, что недооценила ее.

— Вот видишь, видишь! Все ты со своими шутками! Я же говорила — нельзя этого делать!

Моя старшая сестра здорово умеет управлять своей мимикой. Техника камуфляжа у нее доведена до совершенства. Она может в одну секунду изменить цвет лица. Чтобы напугать меня, на глазах позеленела, а теперь вот стала красной. Розыгрыш мой, считай, провалился. Посмеяться не вышло. Но на меня-то зачем так орать? Командирша хочет поднять меня на смех перед младшей? Ну, я ей покажу, морде четырехцветной!

Я тычу в нее пальцем, призывая младшую в свидетели.

— Ты только посмотри на нее! Кровяная колбаса!

Сработало! Младшая прыскает со смеху. Мы валимся на большую кровать и хохочем, дрыгая ногами.

Командирша обиделась. Так надулась, что вот-вот лопнет. Она идет к кровати и хватает младшую за плечи. Трясет ее как грушу. Во дает, командирша: так кричит, что брызги слюны летят младшей в лицо.

— Что она сказала?

— Она сказала: «Это кто? Это не Мисс Фуфыра мне звонит?»

Мисс Фуфыра — это последнее прозвище командирши в нашей семье. Потому что она в последнее время полюбила расфуфыриваться. И это прозвище ее злит страшно. Хуже, чем Ушки-на-макушке. Хуже, чем Энциклопудия. Хуже, чем Лисий Нос. Хуже, чем Рева-корова.

Довести ее до слез проще простого: достаточно назвать Мисс Фуфырой.

Ай да младшая, молодец! Вот теперь мы смеемся так смеемся! Просто корчимся от хохота.

Мне жарко. Я уже малиновая, я сейчас умру.

У командирши щеки аж дымятся.

— Прекрати! Идиотка! — холодно распоряжается она.

Это мне. Но меня не остановить. Сегодня первое апреля, я хотела посмеяться, и я смеюсь от души.

— Ха-ха-ха-ха-ха!

Командирша пытается отвоевать позиции.

— Что она сказала перед тем, как повесить трубку?

— Ничего.

От этого ответа командирша меняется в лице. Из строгого оно стало испуганным. Я могу смеяться целый день над чем угодно, хоть палец мне покажи, но когда у старшей сестры такое лицо, смеяться не хочется.

А младшая все дрыгает ногами на кровати.

Теперь уже я ее трясу. Смех и дрыганье тут же прекращаются. Я-то трясу куда сильней. Я не командую, я просто как дам — своих не узнаешь.

Поворачиваюсь к старшей сестре. Я ей больше не враг, я стала ее правой рукой.

— Когда она услышала «„Он“ пришел» — сразу бросила трубку.

До меня вдруг доходит, насколько идиотской была моя шутка. Хорошо еще, что мы не разыграли маму…

И что теперь делать? Кто как а я не знаю.

— Я ей перезвоню…

— Да, перезвони!

Старшая сестра идет к телефону и по пути фыркает на меня:

— Видишь! Все ты со своими глупостями…

Она права. Я делаю одни глупости. Надо сначала подумать, а я не думаю. Даже если меня предупреждают — все равно делаю. Не знаю почему. Такая я, и все.

Я опускаю голову. Сейчас она все исправит.

— Алло!..

— Добрый день, попросите, пожалуйста, мадам Анизо. Это ее племянница.

— Не беспокойтесь, она уже вышла.

— Да? Спасибо. До свидания.

Старшая сестра вешает трубку. Поворачивается ко мне. Вид у нее растерянный.

Она честно хотела меня выручить, но на этот раз не получилось.

— Уже вышла…

Старшая сестра больше не обижается на меня. Младшая тоже. Опять тебе нагорит — так они обе думают. В комнате дышать нечем от этих мыслей. Младшая сестра начинает реветь. Старшая ее утешает:

— Не плачь…

— Ей нагорит.

У меня уже ноет в животе. Ну и пусть меня огреют дубиной по башке! Еще посмотрим, что окажется крепче!

Я вскакиваю, уперев руки в бока.

— А мне плевать! Я не боюсь! С первым апреля! — скандирую я, как будто передо мной не две, а тысяча сестер.

В дверь звонят. Никто из нас не двигается с места. Звонок повторяется — долгий и настойчивый.

Я смотрю на сестер — их опять только две.

— Боюсь, — хнычет младшая.

— Тс-с-с-с.

Когда такие дела, лучше все-таки выйти, чем прятаться.

— Ая не боюсь.

Я иду к двери в конце коридора. Звонок умолк.

— Тс-с-с-с!

— Кто там?

— Это я, Анжела!

— Уже?

— Подожди, сейчас.

Я отпираю, и тетя вихрем врывается в квартиру. Захлопывает за собой дверь так, будто за ней кто-то гонится. Тяжело дышит. Она бежала, летела к нам на помощь. Я вижу, что ей страшно. Ее голос дрожит, когда она спрашивает:

— Где «Он»?

Я не знаю, что ответить.

И тут выходит старшая сестра.

— «Он» стучал в дверь. Мы не открыли. «Он» ушел.

Спасибо тебе, старушка. Я в долгу не останусь.

* * *

— Что ты делаешь?

Тьфу ты, я-то думала, никого нет. Быстро захлопываю дверцу маминого шкафа. Вот я и попалась.

— Что ты взяла?

Командирша буравит меня глазами — прямо тебе комиссар полиции.

Я рылась в мамином шкафу. Меня застукали. Сестры, старшая и младшая, вернулись из библиотеки. Они еще в пальто, с книгами, завернутыми в полиэтилен. Я не слышала, как они вошли.