Лила, Лила - Мартин Сутер

Мари Бергер ужинала с Ларсом в «Звездолете» – в знак примирения, как он выразился.

Ей примирение вообще-то без надобности, она с Ларсом не ссорилась. Он – попросту нечаянное недоразумение. Но поскольку вид у него был ужасно несчастный, а на дворе стоял декабрь и предрождественская суета и на нее тоже наводила порой тоску, она согласилась с ним поужинать.

И совершила ошибку. День свидания преподнес ей сюрприз: весеннее небо и ветерок, дышащий югом. Погода, совершенно не подходящая для встречи с отставленным ухажером, который еще не знает, что ему дали отставку.

Она бы с удовольствием отказалась от встречи, но не сумела с ним связаться: он отключил мобильник. В мудром предвидении, как подумалось ей.

«Звездолет» – слишком большой, слишком шумный и слишком дорогой дизайнерский ресторан, не во вкусе Мари. Скорее во вкусе Ларса, который изучал экономику и, рассчитывая сделать большую карьеру, жил несколько не по средствам.

Когда Мари пришла – минута в минуту, потому что не хотела опозданием изначально давать ему в руки козырь, – Ларе уже сидел за столиком в гуще здешнего столпотворения. Он вскочил и замахал руками, как терпящий бедствие пловец. Она направилась к нему, стараясь игнорировать посетителей, которые, не отвлекаясь от разговоров, искоса мерили ее взглядом.

Ларе встретил ее стоя и предложил свое место:

– Отсюда тебе всех будет видно.

– Публика меня не интересует, – ответила она. И только когда уселась спиной к залу, сообразила, что Ларе воспринял ее замечание не как критику ресторана, а как комплимент себе. Он занял место напротив и подпер руками подбородок, с улыбкой глядя ей в глаза.

– Я совсем не то имела в виду, Ларе.

– Не то?

Если б он не считал себя таким неотразимым, она бы наверняка выразилась помягче. Но теперь сказала:

– Я не имела в виду, что мне интереснее смотреть на тебя.

Вообще-то надо было сию же минуту встать и уйти. Однако Ларс смотрел так испуганно, что она легонько улыбнулась и тем чуточку смягчила резкость своих слов. Он тоже улыбнулся, с облегчением, подозвал официанта и заказал два бокала шампанского.

Если б он прежде спросил ее, Мари бы не отказалась выпить бокальчик шампанского, но теперь сказала:

– Мне лучше минеральной воды.

Мари Бергер было двадцать четыре. Чуть больше года назад она снова пошла учиться. Решила закончить гимназию, которую в шестнадцать лет бросила, чтобы получить профессию декоратора, использовать свой творческий потенциал, как она объяснила матери.

Ей понадобилось без малого пять лет, чтобы признать правоту матери и свою ошибку, а потом попросить разрешения пожить до окончания гимназии в трехкомнатной материнской квартире, чтобы немного сэкономить на жилье. Учебу и бытовые расходы она оплачивала из собственных сбережений и гонорара, который получала за ежемесячное украшение витрин от трех постоянных клиентов – магазина модной бижутерии, бутика дизайнерской моды и аптекаря, упорно не желавшего выставлять в витринах рекламу фармацевтической промышленности.

Возможно, на другой работе она бы получала больше, но декорирование витрин обладало одним преимуществом – его удавалось совместить с учебой в школе. Вдобавок оно постоянно напоминало ей, каким делом она ни в коем случае не хочет больше заниматься. Еще когда училась на декоратора, она обнаружила у себя любовь к книгам и решила сделать ее своей профессией, изучать литературу.

«Это все равно что изучать юриспруденцию из любви к справедливости», – сказал ей отец, когда она спросила, не возьмет ли он на себя часть расходов на второе образование. Могла бы и не спрашивать, ведь после развода он и за первое-то платил скрепя сердце.