Алхимик - Пауло Коэльо

Юношу звали Сантьяго. Уже начинало смеркаться,когда он вывел своих овец к заброшенной полуразвалившейся церкви. Купол еедавно обвалился, а на том месте, где была когда-то ризница, вырос огромныйсикомор.

Он решил заночевать там, загнал черезобветшавшую дверь своих овец и обломками досок закрыл выход, чтобы стадо невыбралось наружу. Волков в округе не было, но овцы иной раз разбредались, такчто целый день приходилось тратить на поиски заблудшей овечки.

Сантьяго расстелил на полу свою куртку, подголову подложил книгу, которую недавно прочел, и улегся. А перед тем какзаснуть, подумал, что надо бы брать с собой книги потолще: и чтения хватит набольший срок, и подушка получится пышней.

Он проснулся, когда было еще темно, и сквозьдырявую крышу увидел, как блещут звезды.

«Еще бы поспать», — подумал Сантьяго. Емуприснился тот же сон, что и на прошлой неделе, и опять он не успел досмотретьего до конца.

Он поднялся, выпил глоток вина. Взял свойпосох и стал расталкивать спящих овец. Однако большая их часть проснулась в тотсамый миг, когда и он открыл глаза, будто какая-то таинственная связьсуществовала между ним и овцами, с которыми он уже два года бродил с места наместо в поисках воды и корма. «Так привыкли ко мне, что выучили мои привычки»,— сказал он про себя. Потом поразмыслил немного и решил, что, может быть, всенаоборот: это он научился применяться к овечьему распорядку.

Однако иные овцы вставать не спешили. Сантьягодотрагивался до них кончиком посоха, окликал каждую по имени — он был уверен,что они отлично понимают все, что он говорит им. И потому он иногда читал имвслух то, что ему особенно нравилось в книжках, или рассказывал, как одинокажизнь пастуха, как мало в ней радостей, или делился с ними новостями,услышанными в городах, по которым ему случалось проходить.

Впрочем, в последнее время говорил Сантьяготолько об одном: о девушке, дочке торговца, жившей в том городе, куда он долженбыл прийти через четыре дня. Он видел ее только однажды, в прошлом году.Лавочник, торговавший сукном и шерстью, любил, чтобы овец стригли прямо у негона глазах — так будет без обману. Кто-то из приятелей Сантьяго указал ему этулавку, и он пригнал туда своих овец.

* * *

«Хочу продать шерсть», — сказал он тогдалавочнику.

А у прилавка толпился народ, и хозяин попросилпастуха подождать до обеда. Сантьяго согласился, сел на тротуар, достал иззаплечной котомки книжку.

— Вот не думала, что пастухи умеют читать, —раздался вдруг рядом с ним женский голос.

Он поднял голову и увидел девочку — истуюандалусийку по виду: волосы черные, гладкие и длинные, а глаза такие, как умавров, покоривших в свое время Испанию.

— Пастухам незачем читать: овцы научатбольшему, чем любая книга, — отвечал ей Сантьяго.

Так слово за слово они разговорились и провелив беседе целых два часа. Она рассказала ему, что приходится лавочнику дочерью ичто жизнь у нее скучная и дни неотличимы один от другого. А Сантьяго ейрассказал о полях Андалусии, о том, что слышал в больших городах, по которым пролегалего путь. Он рад был собеседнице — не все же с овцами разговаривать.

— А где же ты выучился читать? — спросила она.

— Где все, там и я, — ответил юноша. — Вшколе.

— Отчего ты, раз знаешь грамоте, пасешь овец?

Сантьяго, чтобы не отвечать на этот вопрос,чем-то отговорился: уверен был, что она все равно его не поймет. Он всерассказывал ей о своих странствиях, и мавританские ее глазки от удивления тошироко раскрывались, то щурились. Время текло незаметно, и Сантьяго хотелось,чтобы день этот не кончался никогда, чтобы лавочника одолевали покупатели ичтобы ждать стрижки пришлось бы дня три. Никогда прежде не случалось емуиспытывать такого, как в эти минуты, — ему захотелось остаться здесь навсегда.С этой черноволосой девочкой дни не были бы похожи один на другой.

Однако пришел ее отец и велел остричь четыреховец. Заплатил сколько положено и сказал, чтобы Сантьяго пришел через год.

* * *

И вот теперь до назначенного срока оставалосьвсего четыре дня. Он радовался предстоящей встрече и в то же время тревожился:а вдруг девочка уже позабыла его? Много пастухов гонит через их городок своистада.

— Это неважно, — сказал он своим овцам. — Я тожевидел других девчонок в других городах.

Но в глубине души он сознавал, что это оченьдаже важно. И у пастухов, и у моряков, и у коммивояжеров всегда есть одингород, где живет та, ради которой можно поступиться радостью свободно бродитьпо свету.