Копейка - Александр Вавилов

***

— Отчего ты сегодня так поздно, кузнец? — спросила Дарина, после того как Серафим закрыл за собой дверь, — изждалась я тебя, мой любимый муж.

— Сегодня купец Демидов приезжал ко мне в кузницу.

— Сам Прокопий Акинфиевич?

— Собственнолично из города пожаловал.

— Чем же ты заслужил такой чести?

— Он в стольный град собрался с обозом на большие торги. Заказал золотой рубль выковать для государя. Лично хочет ему почёт выразить, если случай подвернётся.

— Что же ты: сделал что хотел купец?

Калита запустил руку за пазуху и достал золотой рубль, переливающийся завораживающими цветами в огне лучины.

— Смотри, Дарина, — протянул он ей деньгу, — весь день старался. Как думаешь, оценит Прокофий Акинфиевич труды мои?

— Какой ты у меня мастер искусный! Какой рубль выковал, истинно царский! — восхитилась творением мужа Дарина.

Глаза её засверкали, разглядывая поделку мужа любимого.

— А вот этот кусочек золота, я сберёг для тебя, Дарина. Скажу Демидову, что металл потерял в весе при плавлении.

И Серафим протянул жене маленькую золотую копеечку, на которой ему каким-то чудом удалось с одной стороны выковать облик Дарины, а с другой — надпись «Копейка», ниже под которой выступала еле заметная гравировка «Кузнец Калита».

Жадно приняла её в руки Дарина, кинувшись в объятия мужа. И в ту же ночь Серафим услышал, как она в очередной раз крадучись покинула избу.

«Опять приворотила меня чем-то, ведьма, пошевелится не могу. А сама отправилась в темноту непотребства вершить. И куда она постоянно ходит, пока весь народ честной спит на деревне? Нехристь в женском обличии…»

Тем временем Дарина, отворив калитку, встретилась глазами с вороном, сидящим на дереве у самых ворот избы.

— Кар! — приветствовала её чёрная птица, распушив в стороны перья.

Дарина дала ей рукой знак быть тише, после чего в сопровождении ночного стражника отправилась знакомыми дорожками и закоулками к лесу. Минуя густые заросли тёмной чащи и хвойные утоптанные лапами животных тропы, она добралась до разрушенного капища. Достав из-под сорочки и положив золотую копейку на камень, бывший когда-то алтарём волхвов и не раз окроплённый жертвенной кровью, она принялась читать тёмный заговор.

— Так же как полная луна освещает темноту ночи, заклинаю тебя, Копейка, освещать путь Серафима к богатству. Уберечь от ненужных трат и пустых покупок. Теперь я, Копейка, буду твоей истиной хозяйкой на все времена, кому бы ты не принадлежала. И каждый, кто держит тебя в руке, приумножит богатство своё, но до тех пор, пока я буду его настоящей владычицей.

— Кар! — раздалось над головою Дарины.

Сердито она посмотрела на ночного стражника, сидящего сверху на толстой ветке.

— Так же как чёрный ворон крепко вцепился когтями в дерево, заклинаю тебя, Копейка, быть опорой в денежных делах Серафима. С этого самого часа никогда не прохудится его кошелёк и мешочек, в котором тебе суждено лежать, приумножая богатства кузнеца. Ширятся они пусть не по дням, а по часам. И когда их станет так много, что потребуется сундук, заклинаю тебя, Копейка: упади в него и удесятери звон дорогих монет, да освяти дом твоего хранителя золотым мерцанием!

— Кар! — не унимался ворон, зловеще ведя чёрным глазом.

— Это я, Дарина, заклинаю тебя, Копейка! Ночь — хозяйка моего заклятия, а ворон — свидетель! До тех пор богат Серафим будет, пока обладает тобой, Копейка, и любит меня, Дарину — жену свою!

Она подняла голову и властно приказала ночному спутнику:

— А теперь лети и передай моё слово ветру, пусть подхватит его и разнесёт по миру: и травиночке, и букашечке, и воде речной да озёрной. Чтобы каждый знал о Копейке, что заговорена мною на века вечные!

Ворон вспорхнул в небо, закаркал и растворился в ночи, оставив ведьму, сжимающую в ладони копейку, одну в лесу.