12 улыбок Моны Лизы - Айгуль Малика

– Конечно, – ответила я, хотя понятия не имела, что может хоть немного напоминать то, что описала Лия. – Что было дальше? – нетерпеливо спросила я.

– Дальше был, пожалуй, один из самых счастливых моментов моей жизни. Как-то раз мы занимались любовью, и он резко остановился. Я спросила, в чем дело, а он посмотрел мне в глаза своим сумасшедшим взглядом и произнес: «Я люблю тебя, но больше никогда тебе об этом не скажу», – и как ни в чем не бывало продолжил заниматься любовью. Ты не представляешь, как я мечтала об этих словах! Это было очень сильно для меня, и я заплакала.

А потом неожиданно приехала его жена. На момент нашего романа она уезжала с ребенком к родителям, но пришло время и ей защищать дипломную работу.

Как-то раз я шла на урок к профессору и случайно увидела, как из академии выходит он со своей женой под ручку, они шли в сторону остановки. Я молча шла за ними. Меня вырвало прямо на месте. Было чувство, что я проглотила нож, который режет меня изнутри. Я развернулась в сторону своего дома… Не помню, как оказалась в своей комнате. Знаешь, если бы мне сейчас показали этот момент как эпизод в кино, я не уверена, что смогла бы досмотреть его до конца. Представь, я хожу по комнате из угла в угол, и из меня исходит страшный звук. Страшный вой. Мне кажется, он был похож на рев умирающего слона…

Потом он признался, что у него был секс с женой, ведь она его жена. Затем он начал пить, а я, не выдержав душевной боли, рассталась с ним, сказав, что не хочу разрушать чужую семью.

Через два года я узнала, что он уехал в другой город, развелся с женой и снова женился…

– Мы сможем найти аромат, напоминающий «мастерскую художника»? – снова с надеждой в голосе спросила Лия.

– Сможем, – зачем-то уверенно ответила я.

Мы собрали Лие стильный гардероб, закрывающий все аспекты ее образа и стиля жизни. Она осталась очень довольна. Мы выбрали для нее стиль азиатской интеллектуальной моды: минимализм, лаконичность, геометрия и сложная простота. Также проработали с дизайнером одежды сценические наряды для Лии, в которых она смотрелась очень нетипично для оперной певицы, тем самым вызывая еще больший восторг ее поклонников.

Я пообещала Лие найти аромат, похожий на «мастерскую художника». Мне хотелось подарить ей эту Лию, Лию в 18 лет, по которой она так скучала… Но найти что-то похожее мне так и не удалось. Я переговорила со всеми знакомыми парфманьяками, аромастилистами, все было рядом, но все не то.

Я даже договорилась с одним художником на встречу в его мастерской, чтобы глубже послушать этот аромат. Да, сквозили нотки смолы, скипидара, дерева, бумаги и эротизма. Хотя, вероятно, эротизм вырисовывался в моем воображении от шлейфа рассказа Лии. Мне понравился этот запах. Я принюхивалась, трогала картины, ощущая рельеф выступающих мазков масляной краски. И вдруг я зачем-то спросила художника:

– В каком году вы окончили Академию искусств?

– В 2003-м, – ответил он.

– Вы случайно не учились вместе с Артуром?

– Учился. Он был гением. Сейчас в США живет. Откуда вы его знаете?

– Видела его работы в интерьере одной моей клиентки, – соврала я.

– У вас нет совместных фото?

– Сейчас посмотрю, – сказал художник и исчез.

Через несколько минут он принес несколько фотографий. На всех были тусовки, застолья, атмосфера студенческой богемы.

Артура я узнала сразу по его коричневому свитеру. Фантастическая энергетика передавалась даже через фотографию. Его глаза будто говорили: я хочу заниматься с тобой любовью.

История Лии не отпускала меня. Было в ней нечто высокохудожественное и тонкое, словно случайный звон колокольчика на ветру.

Прошло три месяца, и Лия позвонила мне…

– Айгуль, дорогая, мне надо срочно встретиться с тобой, – прощебетала Лия. В ее голосе я услышала звук колокольчика.

– Конечно, давай в пять в кофейне на Пушкина.

Я немного задержалась, но, когда вошла в кафе, заметила, что столик, за которым сидела Лия, светится, отражая ее сияние.

– Что случилось? – сразу же спросила я.

Лия, захлебываясь собственными эмоциями, начала свое повествование.

– Боже, боже, обожечки… а-а-а-а-а, мама мия… а-а-а-а-а. Обещай, что никому не расскажешь! Строго между нами! А если не сможешь сдержаться, без имен, хорошо?

– Обещаю!

– Это было вчера. Я же тебе говорила, что Артура совсем нет в соцсетях. Я периодически его искала, но безуспешно. Вдруг позавчера мне приходит сообщение от Кулагина Артура. Сердце забилось, как тогда в 18 лет от его звонка. Открываю – там фотография Ленина на площади Ленина, и больше ничего. Причем ракурс Ленина вообще нестандартный, просто мегаарт. Я понимаю, что сфотографировал его именно Артур, чтобы сказать без слов, что он в нашем городе. Я пишу: «Ты здесь?» Он: «Да». Я: «Встретимся?» Он: «Через час у Ленина».

Я аж вспотела, все бросила, побежала в соседнюю парикмахерскую помыть голову и уложиться. Фоток на его странице у него нет, я понятия не имею, как он сейчас выглядит, я же его 18 лет не видела. Еду на Ленина, а сама шепчу под нос: только не лысый и не толстый, только не лысый и не толстый… Я не помню, когда последний раз так волновалась. Когда пела в концертном зале Чайковского месяц назад, и то так не волновалась…

Приехала я раньше него. Сижу, жду. За 50 метров от себя вижу знакомую до боли походку и замираю. Лысый, но не толстый…

В общем, он сел рядом, волнуется, улыбается, а губы дрожат. Мы как обнялись и как заревели вместе. Я реву, он ревет, потом вместе смеемся, потом опять ревем – и все в обнимку, как две истерички. Творческие люди они же такие, сама понимаешь. Так просидели минут десять…

Я спрашиваю: «Помнишь, как ты мне позвонил первый раз и в лоб сказал, что хочешь заниматься со мной любовью?» А он отвечает: «Я и сейчас тебе скажу, что хочу заниматься с тобой любовью». И знаешь, что я ответила?

– Что? – спросила я.

– Я ответила, что тоже этого хочу.

Мы поехали в отель и впились друг в друга, как ненормальные. Было ощущение, что расстались вчера, и этих 18 лет разлуки не было. Я мужу никогда не изменяла, а тут было такое чувство, что я мужа и не знаю, будто еще не знакома с ним… Ты понимаешь, я окунулась в прошлое буквально!

Мы занимались любовью как боги, а в перерывах он просил меня голой отойти немного дальше, чтобы он мог глазами сфотографировать меня и написать потом картину. Он сказал, что я в прекрасной форме, что стала мягче и женственнее. Но самым ярким было то, что во время оргазма у него потекли слезы и он произнес, как всегда, в его духе: «Так кончилось, что аж заплакалось», – и мы оба рассмеялись…

Представляешь, Айгуль, этот ненормальный художник плачет от оргазмов!

– Ого-о-о-о, – единственный комментарий, пришедший мне в голову…