Сын цирка - Джон Ирвинг

До отъезда их из Бомбея от Дхара и его брата почти не поступало никаких вестей. Вначале Фарук подумал, что они на него сердятся или что их встреча не состоялась. Затем пришла открытка из Аппер Энгадине с изображением лыжника, пересекающего замерзшее озеро — белое, окруженное горами, с безоблачным голубым небом над ним. Послание, написанное рукой Джона Д, было знакомо Фаруку, поскольку оно повторяло реплики из фильма об Инспекторе Дхаре. Сюжет их строился так, что холодному детективу, переспавшему с очередной женщиной, что-то всегда мешало, осложняя их встречу. Они никогда не успевали поговорить. Или начиналась перестрелка, или какой-то негодяй поджигал либо их отель, либо их кровать В круговерти действий, от которых захватывало дух, Инспектор Дхар и его любовница едва находили момент, чтобы обменяться любезностями. Обычно они отчаянно сражались за свои жизнь, после чего следовал перерыв в действиях, короткая пауза перед тем, как в них бросят гранату. Зрители, содрогаясь от ненависти к актеру, уже предвидят развязку — записку, которую Дхар оставляет своей любовнице.

«Между прочим, спасибо», — сообщает он ей.

Именно таким оказалось послание Джона Д на открытке из Аппер Энгадине.

Джулия нашла послание очень трогательным, поскольку оба близнеца подписали открытку. По ее словам, так поступают молодожены, посылая поздравления с Новым годом или по случаю дня рождения. Однако Дарувалла, имевший опыт другого рода, сказал, что это стиль работников медицинских учреждений, которые вручают групповой подарок. Вначале ставят свои подписи те, кто ведет прием и запись больных, затем — медицинские секретари, после них — медицинские сестры, а в конце — хирурги. Что оказалось особенного или трогательного в этой открытке? Джон Д всегда подписывал свое имя только одной буквой «Д». Незнакомым почерком на открытке было написано имя «Мартин». Итак, они были где-то в горах.

Фарук надеялся, что Джон Д не пытался научить своего брата-чудака тому, как кататься на лыжах!

— По крайней мере они вместе и наслаждаются этим, — сказала ему Джулия.

Фарук жаждал большего. Его убивало то, что он не знал каждую строчку их диалога.

В аэропорту заплаканный Вайнод вручил доктору подарок.

— Может быть, вы меня больше никогда не увидите, — сказал карлик.

Завернутый в газеты подарок оказался тяжелым, твердым и угловатым. Всхлипывая, карлик пробормотал, чтобы Фарук не открывал пакет до того, как сядет в самолет. Позже доктор подумает, что, вероятно, то же самое говорят террористы ничего не подозревающим пассажирам, вручая им бомбу. При досмотре доктора сразу же зазвенел детектор, реагирующий на металл, и его быстро окружили испуганные мужчины с пистолетами. Что завернуто в газеты, спрашивали они. Что он мог им ответить? Они заставили доктора развернуть подарок карлика, отойдя на некоторое расстояние. Кажется, полицейские приготовились убежать, а не стрелять. Если бы инцидент описывала газета «Таймс оф Индиа», она бы употребила глагол «смываться». Однако инцидента не случилось.

В газетах оказалась бронзовая плита с надписью из огромных букв. Доктор узнал ее тотчас же. Вайнод снял так обижавшую его надпись из лифта дома на улице Марин-драйв.

СЛУГАМ НЕ РАЗРЕШАЕТСЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ЛИФТОМ, ЕСЛИ ОНИ НЕ СОПРОВОЖДАЮТ ДЕТЕЙ.

Джулия сказала, что подарок Вайнода очень трогательный. Хотя у офицеров службы безопасности отлегло от сердца, они стали задавать Дарувалле вопросы относительно того, откуда у него эта надпись. Они хотели полностью удостовериться, что плита не принадлежит историческому зданию, находящемуся под защитой государства. Их не волновало, что она снята с какого-то другого здания. Быть может, им не понравилась сама надпись — не зря же Фарук и Вайнод ее не любили.

— Это — сувенир, — заверил их доктор.

К удивлению Фарука, офицеры службы безопасности оставили ему плиту. Та шить эту штуковину на борт самолета было довольно обременительно. И даже в салоне первого класса стюардессы поморщились, когда он попросил их поставить плиту так, чтобы она никому не мешала. Вначале они предложили доктору опять развернуть ее, а потом оставили вместе с ненужными ему газетами.

— Напомни, чтобы я никогда больше не летал самолетами «Эйр Индиа», — пожаловался доктор жене так громко, чтобы его услышала ближайшая стюардесса.

— Я напоминаю тебе об этом все время, — ответила Джулия также достаточно громко.

Любому пассажиру первого класса, слышавшему их, супруги могли показаться образцом богачей, которые привыкли оскорблять людей, обязанных им прислуживать. Однако любой осуждавший их пассажир был бы не прав. Просто они принадлежали к тому поколению людей, которые очень резко реагировали на всякое проявление грубости. Слишком хорошо они были образованы и уже в достаточной мере мудры, чтобы демонстрировать нетерпимость в ответ на такую же нетерпимость. Фаруку и Джулии не пришло в голову, что, может быть, стюардессы так себя вели только из-за содержания надписи. Вероятно, их также уязвило, что слуги не могли пользоваться лифтом без сопровождения детей.

Инцидент оказался один из тех мелких случаев взаимного непонимания, который никто никогда не решит. Фарук подумал, что не случайно он покидает страну с таким неприятным настроением. Ему также не понравилось сообщение в газете «Таймс оф Индия», в которую Вайнод завернул украденную плиту. Раздел новостей информировал читателей о случае пищевого отравления в Ист-Дели. Двое детей умерли, а восемь других госпитализированы после того, как они съели «залежавшуюся» пищу с помойки в районе Шакурпур. Доктор Дарувалла еще раз прочитал это сообщение. Он знал, что дети умерли вовсе не от «залежавшейся» еды. Тупая газетенка имела в виду «протухшую» или «отравленную» еду.

Фаруку казалось, что самолет взлетает недостаточно быстро. Как и Дхар, он предпочитал место рядом с проходом, и по тем же соображениям: пиво и туалет. Поэтому Джулия будет сидеть у окна. В Лондоне они приземлятся почти в 10 часов утра. Весь полет до Дели пройдет ночью. Самолет был еще на земле, а доктор подумал, что видит Индию в последний раз.

Мартин Миллс мог бы сказать, что он прощается с Бомбеем по воле Всевышнего, однако Фарук считал. что это не так. Здесь не было воли Бога. Просто Индия не для каждого, как говорил небезызвестный отец Джулиан. Не воля Господа, а просто Индия, и этого вполне достаточно.

Когда рейс 185 авиакомпании «Эйр Индиа» покинул взлетную полосу аэропорта Сохар, шофер-убийца в такси уже курсировал по улицам Бомбея. Карлик все еще плакал, он был слишком огорчен, чтобы спать. Вайнод возвратился в город слишком поздно, чтобы успеть на последнее шоу в «Мокром кабаре», где он надеялся увидеться с Мадху. Придется искать ее на следующую ночь. От привычного мотания по району красных фонарей карлик пришел в угнетенное состояние, хотя ночь была такой же, как и все другие. Но Вайнод мог найти и спасти сбившегося с пути истинного человека. В 3. 00 бордели стали напоминать ему разорившийся цирк. Бывший клоун представлял себе клетки с безжизненными животными, ряды палаток, заполненных обессиленными и ранеными акробатами. Почти в 4. 00 утра Вайнод припарковал свой «Ам-бассадор» в аллее дома Даруваллы на улице Марин-драйв. Никто не видел, как он проскользнул в здание. Карлик топтался по холлу и тяжело дышал до тех пор, пока все собаки первого этажа не залаяли. После этого Вайнод вернулся в такси, не слишком удовлетворенный воплями жильцов, уже озабоченных кражей важной надписи в лифте.