Граница вечности - Кен Фоллетт

Получив свой чемодан на выдаче багажа, Таня внимательно осмотрела его и не обнаружила признаков того, что его открывали. Но это не значило, что ее трудности позади. Она понесла его на таможенный контроль и в иммиграционную зону, чувствуя себя так, словно несла какой-то источник радиации. Она вспомнила, как ей рассказывали, что власти Восточной Германии суровее, чем советский режим. По вездесущности Штази даже превосходила КГБ.

Она показала документы. Чиновник внимательно изучил их и потом пропустил ее небрежным жестом.

Она направилась к выходу, не глядя на чинов в форме, которые присматривались к пассажирам.

Вдруг один из них возник перед ней.

— Таня Дворкина?

Она чуть не залилась слезами виноватого человека.

— Д-да.

Он обратился к ней по-немецки:

— Пожалуйста, пройдемте со мной.

Вот оно, подумала она, моя жизнь кончена.

Она вышла за ним через боковую дверь. К ее удивлению, она вела к автомобильной стоянке.

— Директор книжной ярмарки прислал за вами машину, — сказал официальный чин.

Водитель ждал. Он представился и положил злополучный чемодан в багажник двухтонного, бело-зеленого «вартбурга 311».

Таня плюхнулась на заднее сиденье обессиленная, словно после попойки.

Она начала приходить в себя, когда машина подъезжала к центральной части города. Расположенный на перекрестке дорог, Лейпциг со Средних веков был местом проведения торговых ярмарок. Его железнодорожная станция была крупнейшей в Европе. В своей статье Таня упомянет о прочных коммунистических традициях города и его борьбе против нацизма, продолжавшейся до 1940-х годов. Она не напишет, как она заметила, что величественные здания XIX века в Лейпциге выглядели даже более изящными рядом с творениями советской эпохи в стиле брутализма.

На машине она доехала до ярмарки. В большом здании наподобие склада издатели из Германии и зарубежных стран организовали павильоны, в которых выставили книги. С ярмаркой Таню познакомил ее директор. Он объяснил, что главным образом здесь покупают и продают не книги как таковые, а лицензии на перевод и издание их в других странах.

К концу дня ей удалось избавиться от него и пройтись по павильонам одной.

Ее поразило громадное количество и разнообразие издательской продукции: руководств по эксплуатации машин, научных журналов, альманахов, книг для детей, альбомов по искусству, атласов, словарей, школьных учебников и полных собраний трудов Маркса и Ленина на всех основных европейских языках.

Она искала кого-нибудь, кто заинтересовался бы переводом и изданием русской литературы на Западе.

Она стала искать на стендах русские романы на иностранных языках.

Таня учила немецкий и английский язык в школе и немецкий — в университете, так что она могла прочитать имена писателей и догадаться о названиях.

Она поговорила с несколькими издателями, сообщила им, что она журналист из агентства ТАСС, и поинтересовалась, какую они получили выгоду от ярмарки. Она записала несколько высказываний для своей статьи. Она даже не намекнула, что могла бы предложить им книгу на русском языке.

В павильоне лондонского издательства «Роули» она взяла со стенда популярный роман советского писателя Александра Фадеева «Молодая гвардия» на английском языке. Она хорошо помнила книгу и с интересом начала читать английский перевод на первой странице, когда к ней обратилась на немецком языке привлекательная женщина примерно ее возраста:

— Могу ли я чем-то помочь вам?

Таня представилась и расспросила женщину о ярмарке. Они быстро обнаружили, что редактор говорила по-русски лучше, чем Таня по-немецки, так что они перешли на русский. Таня спросила о переводе русских романов.

— Мне хотелось бы издать их больше, — сказала редактор. — Но многие советские романы, включая тот, что вы держите в руках, — прокоммунистические.

Таня сделала вид, что это замечание задело ее:

— Вы хотите публиковать антисоветскую пропаганду?

— Вовсе нет, — сказала редактор с примирительной улыбкой. — Писателям позволительно с симпатией относиться к правительствам. Мы издаем много книг, в которых прославляется Британская империя и ее победы. Но автор, который не видит никаких пороков в окружающем его обществе, серьезно не воспринимается. Для большей достоверности необходимо добавлять толику критики.

Тане понравилась эта женщина.

— Могли бы мы встретиться снова?

Редактор помедлила.

— У вас что-то есть для меня?

Таня не ответила на вопрос.

— Где вы остановились?

— В гостинице «Европа».

Для Тани забронировали номер в той же гостинице. Это было удобно.

— Как вас зовут?

— Анна Мюррей.

— Еще увидимся, — сказала Таня и отошла от стенда.

Она почувствовала интуитивную тягу к Анне Мюррей. Эта интуитивность вырабатывалась жизнью в Советском Союзе в течение четверти века, но ее чувство основывалось на объективной реальности. Во-первых, Анна была подлинной англичанкой, не русской и не немкой из Восточной Германии, выдающей себя за англичанку. Во-вторых, она не была настроена прокоммунистически и в то же время не усердствовала в демонстрации противоположного. Ее непринужденный нейтралитет едва ли смог сымитировать агент КГБ. В-третьих, ее лексика. Люди, выросшие в советской действительности, не могли не говорить о партии, классах, кадрах, идеологии. Анна не употребляла эти термины.

Бело-зеленый «вартбург» ждал на улице. Водитель отвез ее в гостиницу, где она зарегистрировалась. Из своего номера она почти сразу спустилась в вестибюль.

Она не хотела привлекать к себе внимание даже простым выяснением у администратора, в каком номере остановилась Анна Мюррей. По крайней мере, один из дежурных должен был быть информатором Штази, и он мог взять на заметку советскую журналистку, которая интересуется издателем из Англии.

Позади стойки администратора находились пронумерованные ячейки для ключей от номеров и почты для постояльцев. Таня просто заклеила пустой конверт, написала на нем «Фрау Анна Мюррей» и отдала его дежурной, не говоря ни слова. Та сразу положила его в ячейку номера 305.

В ячейке лежал ключ. Это указывало на то, что Анны Мюррей в данный момент в номере не было.

Таня пошла в бар. Анны там также не было. В течение часа Таня сидела в баре, пила пиво и вчерне набросала статью в своем блокноте. Потом она пошла в ресторан. Там Анну она также не увидела. Та, вероятно, пошла ужинать с коллегами в городской ресторан. Таня посидела некоторое время одна и заказала фирменное блюдо — овощное рагу. За кофе она просидела час и ушла.

Проходя мимо стойки администратора, она посмотрела на ячейки. Ключ от номера 305 забрали.