В ожидании Божанглза - Оливье Бурдо

Усевшись за руль, Папа перебросил мне на заднее сиденье детскую матроску и шапочку с помпоном; и то и другое выглядело совершенно по-дурацки. Сперва я категорически отказался от этого маскарада, но он мне разъяснил, что именно так одевают богатых американских детей, что сам он тоже переоделся и что, если я не буду соблюдать правила игры, нас обязательно застукают. Ну, тогда я, так и быть, напялил этот дурацкий костюм, и мой вид ужасно развеселил родителей. Папа все время хихикал, поглядывая на меня в зеркало заднего вида, а Мамочка дергала за помпон и восхищалась:

— Вы только подумайте, какая у вас необыкновенная жизнь: вчера вы были гангстером, а сегодня стали морским волком! Не хмурьтесь же, дитя мое, вспомните о своих одноклассниках. Уверяю вас, все они предпочли бы оказаться на вашем месте и удостоиться такой чести — езды в шикарном лимузине с шофером, в обществе американской кинозвезды!

Мы ехали по главной дороге, ведущей на юг, — Папа нас заверил, что с таким прикрытием, как у нас, нет нужды пробираться окольными тропами. Эффект был тот еще: все грузовики, все легковушки начинали громко сигналить при виде нашего лимузина, их пассажиры высовывались и махали нам, а детишки, сидевшие сзади, буквально прилипали к стеклам. Вдобавок мимо проехали три полицейские машины, и полицейские тоже поприветствовали нас, одобрительно подняв большие пальцы. И я подумал: Папа действительно король побегов! Он оказался прав: чем внушительней, тем убедительней! А Мамочка курила сигареты, запивала их шампанским и отвечала на приветствия проезжавших мимо людей, восклицая:

— Боже, какой блестящий успех, дети мои, какая публика! Я с удовольствием играла бы эту роль всю свою жизнь; я самая известная неизвестная звезда во всем мире! Жорж, прибавьте скорости, пожалуйста, — вон те люди, впереди нас, еще не успели меня поприветствовать!

После семичасового триумфального автопробега мы остановились для ночлега в отеле на Атлантическом побережье. Это был шикарный палаццо, возвышавшийся над морем, и Папа забронировал в нем шикарный номер люкс.

— Я вижу, вы придерживаетесь избранной линии поведения — шик и люкс во всем! Надеюсь, вы хотя бы догадались забронировать два номера — один для моего сына и меня, другой для вас, милый мой шофер! — заявила Мамочка, в полном восхищении оттого, что швейцар распахнул перед ней дверь почтительно, как перед какой-нибудь знаменитостью.

— Ну разумеется, мисс Либерти! Такая звезда, как вы, не может жить в одном номере с такой мелкой сошкой, как ее шофер! — подтвердил Папа, склонившись над багажником, откуда он доставал наши чемоданы.

Когда мы вошли в холл, клиенты стали украдкой разглядывать нас, зато здешний персонал, как я разочарованно отметил, видимо, давно уже не принимал богатых маленьких американцев, одетых в матросские костюмчики.

— Номер люкс для мисс с сыном и комнату для меня, — потребовал Папа, благоразумно расставшийся со своим фальшивым английским акцентом.

Когда двери лифта раздвинулись, пропустив внутрь нас с Мамочкой и другую американскую пару (настоящую), я решил отомстить Папе за свою матроску и приказал нашему «шоферу»:

— Жорж, вы же видите, что лифт полон; возьмите наши чемоданы и поднимитесь по лестнице, чтобы не стеснять людей!

И дверцы сомкнулись, скрыв от нас ошарашенное Папино лицо. На американцев мой властный приказ произвел сильное впечатление, а Мамочка еще добавила:

— Вы совершенно правы, darling, нынешние слуги воображают, будто им все дозволено. Однако Господь, с его тонким пониманием приличий, позаботился о соблюдении социальных различий: Он создал лифт для одних господ, а по лестницам пусть бегает всякий сброд. И не нужно путать божий дар с яичницей.

Американские супруги наверняка ничего не поняли, но все же сочувственно закивали. Мы стали ждать Папу у дверей нашего люкса, захлебываясь от хохота. Наконец он появился, запыхавшийся, весь в поту, в кепи задом наперед, и бросил мне со зловещей усмешкой:

— Ну, погоди, юный мерзавец, ты мне еще ответишь за эти три этажа с тяжелыми чемоданами; теперь я тебя заставлю носить эту матроску целый год не снимая!

Но я-то прекрасно знал, что это пустая угроза — мой отец совсем не был злопамятным.

Вечером, сидя в ресторане палаццо, я сказал родителям, что это место совсем не такое веселое, как предыдущий отель: пускай в том отеле было не так шикарно, как здесь, зато присутствие шлюх делало его более оживленным и симпатичным. Но Папа ответил, что в этом отеле тоже есть шлюхи, просто они стараются скромно держаться, чтоб среди прочих не выделяться. В начале ужина я внимательно озирал ресторан, пытаясь определить, кто здесь шлюхи, а кто нет, но мне это так и не удалось. В отличие от нас они, видимо, прекрасно умели маскироваться, чтобы не выдавать себя. В честь нашей встречи с Мамочкой родители на-заказывали такую уйму всего, что стол просто ломился от изысканных блюд и напитков; чего здесь только не было: омары «фламбэ», устрицы и мидии, подрумяненные шашлычки из морских гребешков, вино белое охлажденное, вино розовое замороженное, вино красное универсальное, шампанское «сабрэ»^[25] специальное… Официанты летали вокруг нас, как усердные пчелки вокруг улья, — в этом зале сроду не видывали такого роскошного пиршества. Они даже подозвали к нашему столу русских музыкантов. И Мамочка, вскочив на стул, чтобы стать поближе к звездам, с которыми она была на «ты», начала танцевать, да так буйно, что ее волосы метались из стороны в сторону в бешеном ритме скрипок и рюмок водки, а Папа аплодировал ей, сидя в деревянной позе, с невозмутимым лицом, как и подобает английскому шоферу. Мой живот распухал на глазах, я уж и не знал, во что еще воткнуть вилку и как помешать залу вертеться каруселью вокруг меня. К концу трапезы мне уже всюду мерещились звезды и шлюхи, я был пьян от счастья, и наш шофер сказал мне, что я надрался, как настоящий американский моряк. В общем, для беглецов, скрывавшихся от полиции, мы с честью поддержали наши традиции!

В коридоре Мамочка решила станцевать со мной вальс; она скинула туфли на высоких шпильках так, что они взлетели до потолка, и сдернула у меня с головы шапочку с помпоном. Ее шелковый шарф приятно щекотал мне лицо, руки были нежны и ласковы, мы танцевали в тишине, где слышались только ее дыхание да размеренные аплодисменты Папы, который шел следом за нами с блаженной улыбкой. Никогда еще Мамочка не была такой красивой, и я отдал бы все на свете, чтобы этот танец никогда не кончился, чтобы он длился вечно. В номере люкс, уже утопая в теплой перине, я почувствовал, как меня бережно приподнимают, и догадался, что кто-то пользуется моим пьяным забытьем, чтобы переложить в другое место. И действительно, утром я проснулся в скромном Папином номере, а родителей обнаружил в люксе, в постели, перед подносом с завтраком, и лица у них были довольно помятые. Похоже, в ночное время обслуживающий персонал и его хозяева могли многое себе позволить, преступив сословные границы и забыв, кто есть кто!