Миссис Кеннеди и я - Клинт Хилл

В Париже до этого я бывал дважды: в декабре 1959 года с обычным визитом и в мае 1960-го – во время неудачной встречи Эйзенхауэра с Хрущевым. Город совершенно очаровал меня, и возможность вновь вернуться туда показалась настоящим подарком судьбы. Мне очень нравилось бережное отношение французов к старинной архитектуре и культурному наследию. Париж был прекрасен во всем – от буйной роскоши Елисейских полей до вездесущих уличных кафе с обязательной парочкой, воркующей за бутылкой бордо.

В 1959 году я вылетел из Афин в Париж за несколько дней до прибытия президента Эйзенхауэра. Со мной также отправилось несколько агентов и кое-кто из административного персонала. На место мы прибыли не просто заранее, а с большим опережением, так как сам президент из Афин отправился в Тунис, затем в Тулон и, наконец, добрался до Парижа поездом. Нас, несколько опьяневших от неожиданной свободы, взял под крыло местный полицейский и провел небольшую экскурсию по городу «для своих». Первым делом мы отправились на рынок Ле-Аль, куда уже в три часа утра съезжались фермеры со всей округи, чтобы занять хорошее место и продать свои продукты первыми. Один торговец продавал порциями домашний луковый суп – жутко горячий, с целой горой сыра «Грюйер» и вкуснейшим отрезом багета вместо крышки. Мы спускались на рынок в полчетвертого утра, чтобы позавтракать именно этим супом. От одного воспоминания о тех временах мой рот наполнился слюной.

– Отличный план, – сказал я Бену. – Когда отправляемся?

– Поездка назначена на конец мая, так что вы с Тиш должны быть там неделей раньше. Президент и миссис Кеннеди проведут в Париже три дня, а затем отправятся в Вену на встречу с премьер-министром Хрущевым. После этого они на несколько дней задержатся в Лондоне. Оттуда президент вернется в Вашингтон, а первая леди вместе со своей сестрой Ли и ее мужем, князем Радзивиллом, поедет в Афины.

Младшая сестра миссис Кеннеди по имени Ли была замужем за польским князем Станиславом «Стасем» Радзивиллом, которого я никогда раньше не видел. План поездки выглядел весьма амбициозно.

– Лично вы из Парижа отправитесь прямиком в Афины, чтобы подготовить все к прибытию миссис Кеннеди.

– Так точно, сэр, – спокойно ответил я, хотя на самом деле уже вовсю предвкушал путешествие. Я даже и подумать не мог, что так скоро отправлюсь в Европу вместе с первой леди.

– Помогать вам будет Кен Джианнулис.

Это был один из агентов президентской группы. Нам уже приходилось работать вместе, когда президент приезжал в Миддлбург, и ничего против такого напарника я не имел.

– Он приедет в Париж вместе с президентом, а по окончании визита вы вдвоем вылетите в Афины. У него есть родственники в Афинах, а сам он хорошо говорит по-гречески, так что его помощь будет весьма кстати.

– Вас понял. Приложим все усилия.

– Хорошо. Спасибо, Клинт. Будьте начеку.

Будьте начеку… Джерри Бен очень любил это выражение: оно очень точно описывало суть работы секретного агента. Не расслабляйтесь. За каждым углом может ждать опасность, и нужно быть готовым к любой чрезвычайной ситуации.

Через несколько недель я отправился в Париж вместе с Тиш Болдридж и парой агентов из группы президента, чтобы заняться подготовкой к первому зарубежному визиту президента Кеннеди. У нас была всего неделя на то, чтобы решить все логистические проблемы и проработать все детали поездки до прибытия делегации.

Сразу после объявления об этом путешествии среди всего персонала Белого дома началась тайная борьба за места на Борту номер один и в самолете прессы. Нужно было обеспечить проживание и трансфер не только для четы Кеннеди, но и для нескольких десятков сопровождающих лиц – от горничной Прови до советника по национальной безопасности МакДжорджа Банди. Я держал связь с Тиш и членами посольства США, но моей главной задачей были переговоры с правоохранительными органами, в частности с Sureté Nationale – французской полицией.

К сожалению, я не знал их языка. Как правило, на встречах разговаривала Тиш, а я сидел молча, пытаясь понять суть сказанного по жестам и немногим знакомым словам. Обычно я узнавал результаты переговоров уже после их окончания. К счастью, для работы с полицией посольство США предоставило мне переводчика. Я чувствовал себя крайне неуверенно, но у меня не было другого выбора, кроме как довериться специально обученным людям.

Французская полиция работала прекрасно, но порой их методы меня смущали. Охранников своего собственного президента они называли «гориллами», и я опасался, что миссис Кеннеди не выдержит их чрезмерной опеки. За последние полгода, которые мы провели вместе, я понял, что первой леди следовало предоставлять максимум личной свободы, чтобы она могла вообще забыть о присутствии агентов. Агент Джеффрис, например, иногда нарушал ее личные границы, и миссис Кеннеди явно не нравилось, когда у нее стояли над душой. Нельзя было допустить никаких накладок, нельзя было допустить, чтобы она потеряла доверие ко мне. Именно это я пытался объяснить французам: первая леди была очень скромной и свободолюбивой женщиной. Я мог только надеяться, что переводчик правильно передает смысл ответа: «Хорошо, мистер Хилл, мы сделаем все, как вы сказали», потому что сам бы ничего не понял, даже если бы они просто послали меня в задницу.

Заботам и делам не было конца, так что времени у нас не оставалось ни на что, кроме работы. Я даже ни разу не выбрался на Ле-Аль за луковым супом, но зато к тридцать первому мая 1961 года все было готово. Ко дню прибытия четы Кеннеди мы решили все проблемы и утвердили все планы до мельчайших деталей. Оставался лишь один дипломатический нюанс. Президент де Голль славился своим высокомерием и холодным отношением к лидерам других стран, и мы боялись, что с президентом Кеннеди, молодым и не слишком опытным, он проявит эти качества во всей красе. Хорошо, что мне самому не пришлось беспокоиться еще и об этом – я просто обеспечивал безопасность первой леди.

Борт номер один приземлился в аэропорту «Орли» четко по расписанию в 10:30 утра. На улице было прохладно, но солнечно. За ограждением скопилась толпа из нескольких тысяч восторженных зрителей, которые махали американскими флажками и аплодировали, пока президент и миссис Кеннеди спускались по трапу и принимали положенные почести. По улицам Парижа кортеж сопровождал полицейский мотоциклетный эскорт числом более ста человек. На площади Пирамид их сменили конные гвардейцы в парадной форме, которые сопроводили процессию до отеля «Quai D’Orsay», где путешественников уже ждал королевский номер. Зрелище было удивительное. Французы устроили целое представление, и с ним не мог сравниться ни один государственный прием из виденных мною. Миссис Кеннеди была просто в восторге.

В тот день более двухсот тысяч парижан выстроились вдоль улиц с американскими флажками в руках. Из каждого окна выглядывали любопытные лица, а на всех балконах по пути кортежа яблоку было негде упасть. Всем хотелось хоть одним глазком увидеть и попытаться сфотографировать молодого американского президента и его очаровательную жену. В толпе мелькали транспаранты с приветственными надписями; многие кричали: «Vive le président Kennedy^[7]!» Чаще, однако, можно было услышать: «Vive Jac-qui^[8]! Vive Jac-qui!» Первая леди изящно махала в ответ, ослепительно улыбаясь, и весь французский народ немедленно влюбился в нее. После официального обеда и визита в Дом ребенка миссис Кеннеди вернулась в отель, чтобы отдохнуть и подготовиться к вечернему приему в Елисейском дворце. Она выглядела усталой, но счастливой.