Место, где зимуют бабочки - Мэри Элис Монро

Она вошла в харчевню, и сразу же ударили в нос соблазнительные запахи чили, маиса, разнообразных специй, какими всегда благоухала и бабушкина кухня. И даже любимая бабушкина музыка в стиле ранчеро негромко звучит и здесь. Длинная стена в левой части зала была украшена цветным панно. Неизвестный художник, явный приверженец примитивизма, если судить по манере письма, запечатлел на стене затерянную в горах мексиканскую деревушку. Крестьяне, работающие на земле, женщины, занятые стиркой белья возле водоемов, детвора, играющая с собакой… И над всем этим – несметное число бабочек-данаид.

Кажется, попала по адресу, удовлетворенно подумала Луз, пристраиваясь в конец длинной очереди: как-никак обеденное время. За прилавком орудовала молодая женщина, явно в состоянии некоторого раздражения, что отнюдь не мешало ей на сумасшедшей скорости записывать все заказы. Ее непослушные вьющиеся волосы были перехвачены на затылке резинкой и ярко-розовой лентой. Несмотря на то что женщина была весьма на сносях, работала она быстро и ловко, демонстрируя одновременно и юмор умудренной жизнью матроны, и некоторую капризность, свойственную юным девушкам.

Достаточно было взглянуть на ассортимент блюд, выставленных на прилавок, чтобы понять, почему эта небольшая харчевня пользуется бешеным спросом. Наверно, именно такими и бывают настоящие мексиканские такерии, заключила про себя Луз. Вокруг раскаленного гриля теснились корзины, наполненные свежими – только что с грядки – овощами. Тут тебе и аппетитные головки молодой капусты, и крупный спелый перец, желтый и оранжевый, и вездесущее авокадо. На подносах дожидаются очереди отправиться на огонь тонко нарезанный лук, помидоры, мясная вырезка. Повар, высокий плотный мужчина в заляпанном жиром фартуке, дважды перепоясывающем его брюхо, колдовал над грилем, слегка согнувшись и широко расставив ноги для большей устойчивости. Все его движения отточены, как у матадора, и, несмотря на грузность, он лихо управляется у огня, переворачивая маисовые лепешки то на одну сторону, то на другую.

При виде этого пиршества у Луз потекли слюнки. Правда, она вспомнила, что в салоне машины остался целый пакет с пирожками, к которым она не притронулась. После смерти бабушки она утратила всякий интерес к еде, но здесь впервые за долгое время почувствовала, что голодна. Возможно, это объяснялось тем, что она увидела столь знакомые ей мексиканские блюда, которые готовила и бабушка. Большая часть посетителей, стоявших в очереди перед ней, заказывали себе еду навынос, а потому она без труда отыскала свободный столик в дальнем углу этого приглянувшегося ей ресторанчика.

Луз не имела понятия, где и в каком районе Чикаго она сейчас присела поесть, но знакомые с детства запахи, привычные мексиканские ритмы и мелодии – все это вместе действовало на нее успокаивающе. Странно, но факт: Луз вдруг почувствовала себя почти как дома. И даже испанский язык, на котором она категорически отказывалась разговаривать у себя в Милуоки, был ей сейчас мил и приятен. Она принялась за трапезу. Ела медленно, не торопясь, намеренно оттягивая принятие окончательного решения. Час пик обеденной лихорадки подходил к концу. В харчевне остались считаные посетители. Луз разболтала соломинкой содовую в стакане и погрузилась наконец в размышления, что же ей делать дальше. Позвонить Салли прямо сейчас? Или все ж таки подождать, пока у него не закончится рабочий день?

– Послушайте, мисс, – услышала она раздраженный оклик буфетчицы и оторвалась от невеселых мыслей. Одной рукой женщина вытирала покрытый испариной лоб, другой нетерпеливо барабанила по прилавку. Несколько прядей волос выбились из-под резинки и кольцами упали на ее раскрасневшееся лицо. Женщина бросила на нее холодный изучающий взгляд сильно накрашенных миндалевидных глаз.

– Вы что, оглохли? Не докричаться до вас. Еще что-нибудь будете заказывать? Если нет, тогда я пойду присяду на минутку. Ноги гудят, спина болит, у меня больше нет сил.

Повар оторвался от плиты и недовольно буркнул:

– Еще чего! Я тебе не давал никаких перерывов. Нет клиентов, так займись уборкой.

– Ай, отстаньте вы от меня, мистер Кордеро, – в ответ огрызнулась женщина, и крик у нее получился весьма похожим на всхлип. – Если я сейчас не передохну хоть чуток, то рожу прямо здесь, за прилавком.

Мистер Кордеро бросил на «роженицу» свирепый взгляд:

– Ты уже скоро месяц как твердишь мне одно и то же.

– Ничего я не твержу! Но сейчас такая боль… Вот здесь.

Женщина стала сосредоточенно растирать себе спину.

Повар безнадежно махнул рукой:

– Хорошо, отдохни, я сам уберусь. Одна возня мне с тобой!

Луз заметила хитроватую улыбку, тронувшую красивые полные губы женщины, улыбка мелькнула и быстро исчезла.

– Так вы будете заказывать что-нибудь или нет? – уточнила она у Луз.

Та отрицательно повела головой. Если начистоту, ей очень хотелось отведать еще и порцию пирога с фруктовой начинкой, но она не рискнула произнести свое желание вслух. Ей стало жалко эту измученную беготней женщину. Еще, чего доброго, действительно возьмет и родит прямо на рабочем месте.

Женщина отвела руки за спину и стала развязывать длинный белый фартук, сняла его, выставив на всеобщее обозрение большой живот, туго обтянутый розовым топиком из какой-то эластичной синтетики. Потом подняла руки вверх и резким движением сорвала с волос резинку. Водопад золотисто-каштановых кудрей обрушился на ее плечи. Она медленно вышла из-за прилавка, все еще продолжая массировать спину. Потом так же медленно прошлась по залу и тяжело плюхнулась на стул за соседним с Луз столиком.

Луз искоса взглянула на нее. Судя по всему, эта молодая особа приблизительно одного с ней возраста. А может быть, и моложе. Просто она полнее, к тому же сильно накрашена. Чего стоят хотя бы густые коричневые тени, которыми она щедро зарисовала себе все веки! В мочках ушей блестит по несколько разноцветных камешков. Крохотный камешек, похожий на бриллиант, посверкивает в носу.

– Большой уже срок? – дружелюбно поинтересовалась у нее Луз.

Женщина сбросила тапочки и принялась растирать отекшие ноги.

– Почти восемь месяцев, – ответила она, не глядя на Луз.

– Удачи вам.

Женщина вдруг выпрямилась на стуле и расхохоталась с некоторой издевкой в голосе.

– Удача мне не нужна. Мне нужно чудо. Я работаю как лошадь, за двоих. А все потому, что эта мерзавка Кармен смылась, не поставив нас в известность. Эй, – она повернулась в сторону мистера Кордеро, – Энджел говорит, что раз я работаю за двоих, то и платить мне должны в два раза больше. Эй!

– Слышу-слышу, – откликнулся повар, не поворачиваясь.

– Лишние деньги, сами знаете, не помешают. Особенно когда появится младенец. Им же столько всего надо. – Женщина повернулась на стуле. – А все эти распашонки, подгузники, они кучу денег стоят.

– Раньше надо было думать, что сколько стоит, – вяло огрызнулся мистер Кордеро.

– А кто об этом думает наперед? Если бы я хорошенько думала перед тем, как что-то сделать, то и пуза у меня, может быть, не оказалось.