Уходили из дома. Дневник хиппи - Геннадий Авраменко

Мы в прошлом году в них очень шикарно вляпались, ничего не скажешь.

Шли околицами, пробрались к магазину незамеченными. Внутри сельского «супермаркета» царили скука, мухи и продавщица. Скука вперемешку с жирными насекомыми висела в спертом воздухе, а продавщица, забросив ногу на прилавок, зашивала прямо на себе колготки.

Мы купили хлеба, крупы какой-то, кажется, и уже расплачивались, когда дверь приоткрылась и в магазин вошел парнишка лет пятнадцати. Внимательно осмотрев нас с головы до ног, он широко улыбнулся и тут же вышел.

Не придав визиту малолетки никакого значения, мы неторопливо уложили покупки в рюкзаки. На улице Андрюша Доброволец немного задержался, опуская письма в висящий на дверях сельпо почтовый ящик. Оглянувшись, мы с Лешей Солидолом увидели, что в нашу сторону двигается группа парней. Их вид был ужасен. Впереди ехал какой-то великовозрастный недоумок на велосипеде «Школьник» и декламировал на одном дыхании:

— Але, стоять, гниды волосатые, в натуре, убью щас, какого, бля, тут шляетесь, курить, суки, мне быстро, короче...

Мы с Солидолом застыли в растерянности.

— Сейчас нас будут бить, — шепнул Леша. — Ни в коем случае не давай сдачи. Иначе нас либо тут убьют, либо, если отбрыкаемся, придут ночью с ружьями на Мангуп, и тогда всем каюк.

В это время парни обступили нас, гогоча.

— Ну чё, волосы отрастили, педики, что ль, чё рожи наглые такие, я тебя спрашиваю, короче, — снова залпом выпалил велосипедист и хрястнул мне в челюсть. Естественно, я с профессиональным рефлексом поделать ничего не смог, и кулак едва коснулся щеки.

Раззадоренные гопники принялись всем гуртом нас с Солидолом бить. Били недолго, но сильно и подло. Подхватив рюкзаки и окаменевшего у почтового ящика Добровольца, мы ломанулись вверх по холму в сливовую рощу.

Я потом несколько дней только бульончик пить мог — губы превратились в одну кровавую рану. Солидолу тоже неплохо досталось. Нетронутым ушел только Андрюша Доброволец. И слава богу, что не полез, его же соплей перешибешь, а они здоровые черти, пейзане, блин.

Залесное мы обошли с немалой пользой, объелись первой черешней. Слабая еще, водянистая. Ничего, на второй урожай спустимся тоже, нервы пощекочем.

Мангуп. Стоит, величественно раскинув свои мысыпальцы. Целый год я рвался сюда и вот наконец дошел.

Натху ходит плохо, поэтому пошли по самой легкой, Женской тропе. На подъеме встретили человека по имени Дима, он сказал, что некий Андрюша на Женском монастыре стоит. А вскоре я услышал и робкие звуки флейты. Все так же безуспешно пытается научиться играть.

— Эге-гей, бля! — заорал я, как учат правила хорошего тона на Мангупе. — Доброволец!

На пару секунд в лесу воцарилась тишина.

— Ри-и-нго! — Этот картавый рык мог принадлежать, безусловно, только Добровольцу, в миру Андрею Корнюхову.

Когда, игнорируя тропу, сверху свалился Доброволец, я его поначалу даже не узнал. Этот красавец обхайрался наголо! А так все тот же. Стоит на Мангупе аж с мая, как и задумывал. Даже успел здесь покреститься!

Мангуп не изменился. Красота необыкновенная. Смотрю вниз с мыса Дырявый, вижу — внизу река. Откуда? — думаю. Пригляделся, а это ветер траву колышет, пригибает, создавая полную иллюзию спешащей вдаль реки.

Доброволец говорит, что я погоду привез. До этого, мол, дожди были, туманы. А сегодня с утра солнце, птички поют да ящерицы бегают. Неужели карма поправилась сама собой?

Поселились мы в Мустанговой пещере. Сварили хавчик, испили чайку, да и гулять отправились. На Кухне стоит какой-то народец, поболтали. На Дырявом побесились немного, поорали в Акустической пещере. Всё по-прежнему. Я дома!