На нарах с Дядей Сэмом - Лев Трахтенберг

Сионистский заем предполагалось использовать на дополнительные и незаконные поставки некошерного, но очень вкусного продовольствия с главного кухонного склада.

…Без участия моего друга Максимки Шлепентоха не обходилась почти ни одна уважающая себя операция. За считанные часы он сделал несколько необходимых телодвижений и свел новичка Храповицкого с одной из акул тюремного бизнеса.

С вашингтонским негром Гленном по кличке Спайдер^[617], кладовщиком из святая святых – «Food Service Warehouse^[618]», где питались не только зэки, но и надзиратели.

Начиная со следующего же дня на грузовой электрокар, курсировавший между складом и оккупированной сионистами капеллой, погружался продуктовый левак. Наивные вохровцы искали мелочовку на теле арестантов, не замечая, как сверхценный товар уплывает целыми партиями.

Я искренне радовался достижениям русской криминальной школы. Симбиозу нашей ОПГ с чернокожими гангстерами: «Мир, дружба, жвачка!»

На самом деле сотрудничество было на редкость взаимовыгодным для обеих сторон. Кооперация и хозрасчет в чистом виде. С Пауком расплачивались не только собранными марками, но и натурой: часть сворованного кладовщик забирал в конце рабочего дня без каких-либо проблем прямо из нашей молельни. Причем – в промышленных пасхальных масштабах.

Бедные американские иудеи, составляющие две трети еврейской общины Форта-Фикс, никак не могли понять, откуда на них свалилась такая божеская милость. Как, впрочем, и сущность подозрительных операций, совершаемых русскими авантюристами.

На второй день Песаха всяческие рефлексии (кошер – не кошер) у американцев прекращались. Они, как и Антошка из мультика, готовили к обеду ложки и без всяких вопросов уплетали стряпню от шефа Храповицкого – борщи, овощные салаты с настоящим оливковым маслом, ленивые голубцы, оливье, пиццу, грибной суп, гуляш и прочие яства.

Мы не только хорошо ели сами, но и бесплатно кормили американский иудейский балласт. Все-таки, как не крути, – братья по вере.

В условиях продуктового рая и предшествовавшего ему недоедания, кошерность была похерена в одночасье. Абсолютно всеми иудеями зоны: сильно, средне и слабо религиозными.

Исключение составляла пресная маца, полностью заменившая нам на эту неделю любые хлебобулочные изделия. Дань традиции.

Как в «Скрипаче на крыше»: «Traditions, traditions!»

…В первый день праздника в гости к форт-фиксовской мишпухе^[619] нагрянула тройка жизнелюбивых раввинов-ешиботников. Зная об этом, а также о повышенном внимании нового начальника «службы капелланов» имама Сабира, на первый седер подавали только кошерное.

На столе царствовала-таки, фаршированная рыба – небольшие консервированные котлетки из «гефилте фиш», выданные нам по такому случаю без ограничений. Кушай – не хочу!

В качестве главного блюда выступал запаянный в пластик подносик с курочкой, настоящим картофельным пюре и икрой из баклажанов – подарок от израильской авиакомпании EL-AL.

Нелегальщина была припасена на «потом».

– Барух ата адоной, эпохейну мэлех хоалам… – «Благославен вечно Господь Бог, Владыка Вселенной…» – Тридцать с лишним еврейских жиганов зашептали за раввином слова главной молитвы.

Игорь Лив зажег свечи. Начался первый пасхальный седер. Одновременно с ним начался ожидаемый целый год Праздник Живота.

По ходу банкета русскоязычные представители тюремного еврейства хоть и посмеивалась над еврейским тамадой в черной шляпе, но вели себя весьма церемонно.

По команде мы разламывали очередной кусок мацы и окунали ее то в соленую воду, то в традиционные спецзакуски. При этом все дружно произносили заклинания тысячелетней давности. Благо доброхоты из «Алеф-Института» прислали нам праздничное руководство – методичку на русском языке.

Началась и закончилась Агада, рассказ о событиях Исхода из египетского рабства, время от времени прерываемый особыми тостами с виноградным соком «Кадем».

Подали главное блюдо. Подали добавку. Подали… Подали… Подали…

Как и положено, в самом конце трапезы мы пожелали друг другу самую важную еврейскую пожелалку: «В следующем году – в Иерусалиме».

…Объевшиеся до неприличия зэки в сладкой истоме отвалили от стола. Оставалось только запеть.

Вот оно, тюремное счастье!

Как будто почувствовав момент, галантные раввины вышли из-за стола и попробовали заговорить с нами на идише. Надеясь таким наивным способом завоевать расположение «русских» и вывести пацанов на танец. Ибо петь и танцевать хасиды из Хабада не просто любили, но и считали весьма богоугодным занятием.

Фрейлэхс^[620] форевер!

Без еврейской барыни не обошлось и на этот раз. Бородатые массовики-затейники вывели в круг сначала почти всех американцев, а потом – остатки русской братвы.

Правда, с меньшим успехом.

Мы вместе со всеми громко захлопали в ладоши и оптимистично грянули «Хава нагилу». Потом «Эвейну шолом-алейхем». Потом – «Тум бабалайку».

Обязательную программу – еврейскую «горячую десятку».

Покончив с джентльменским набором, юные раввины затянули по-русски: «Нет, нет никого, кроме Бога одного». Веселенькая бодрилочка состояла из шести слов, повторяемых до бесконечности на непонятный, но боевой мотивчик.

Как знаменитая «у попа была собака», только в мажоре.

…Праздничный междусобойчик закончился в 11 вечера. Для нас и здесь сделали исключение: десятичасовая отрядная перекличка прошла без нашего участия. Заочно. Мы состояли в особом списке, дававший нам определенный недельный карт-бланш – «Списке Шиндлера», шутил я, вспоминая исключительную кинокартину Стивена Спилберга.

В начале двенадцатого «усталые, но довольные» иудеи Форта-Фикс расходились по баракам.

Такое расчудесное чудо – ночная прогулка по компаунду после общего отбоя, случалась только раз в год. Из зарешеченных окон на нас смотрели сотни непонимающих глаз, пытавшихся разобраться, кто мы такие и почему вели себя так нагло.

«Jew crew» – в рифму раздавалось нам в след. «Джу кру» – «еврейская команда». Не в бровь, а в глаз, точнее не скажешь…

Ночной исход заключенных иудеев сопровождал электромобиль охраны.

Два мента покуривали запрещенные цигарки и весело подгоняли нас, пристроившись в конце странной демонстрации. Мне это напомнило сцены из жизни знаменитого парка-сафари «Six Flags», куда зловещий эксплуататор Трахтенберг возил развлекаться своих «рабынь».